Миленин обвел взглядом окрестности и тихо проговорил:
— Какая красота! Не скучаешь?
— Какая там скука! Работаем с пяти утра и до захода.
В ста шагах от них на берегу сидел с удочкой Вехин. Многие толпились у палатки, где Степан Беда и Жорж настраивали радиоприемник.
— Клюет! Тащи! — толкнул Вехина в бок нетерпеливый Володя.
— Не торопись, мы не блох ловим, а рыбу, — ответил Вехин и продолжал рассказывать о себе. — Отец мой шахтер, братья тоже шахтеры. Одним словом, вся семья под землей, а я вот горы и леса люблю.
— В тюрьме за что сидел? — спросил Снегирев.
— Была у нас старая собака-овчарка, я ее тово… Шкуру принес в Заготпушнину и представил за волка. Принимала деваха, в этом деле ничего не петрила. Овцу дали и пятьсот рублей денег. Потом вторую принес, третью, — и меня хоп… И сделали правильно! Два года работал на руднике, триста процентов давал.
— Болтун ты, Иван, и врун страшный, — перебил Нурдинов. — Вчера рассказывал, что сидел за драку, три раны ножом нанес.
— Вот вчера врал, честное слово, а сегодня говорю самую чистую правду! — Вдруг ни с того, ни с сего разозлился: — Я — ножом?! Нет, паря! С ножом да бритвой ходят бандюги.
— Да тащи ты! — опять крикнул Снегирев.
— Сейчас самый раз, — уже спокойно проговорил Вехин и начал осторожно травить, затем слегка подсек и, подведя к берегу, сильно дернул. Через голову его перелетел большой хариус. Вехин встал и направился, чтобы снять с крючка рыбу, но в этот момент послышалось знакомое: «Говорит Москва!» Все трое побежали к палатке, где был слышен голос далекой столицы.
В палатку, в которую вмещалось пять — шесть человек, набилось не меньше двадцати. Диктор говорил о делах ученых, занимающихся проблемами долголетия, называл имена звеньевых колхозов, новаторов производства. И как-то сразу все почувствовали себя вместе с теми, которых называл диктор, и не таким уж диким казался в эту минуту суровый, необжитый край. Совсем рядом с ними трудилась, отдыхала, жила большая родная страна.
7
Вечером в палатку Богжанова пришел Анатолий Глыбов. Как всегда, немного смущаясь, он обратился к Богжанову и Миленину с предложением провести партийное собрание.
— Какая в этом необходимость? — спросил Николай. — Коммунистов у нас раз-два и обчелся: ты да я, вот Аркадий Солодцев и Нурдинов. Весь день все вместе, если у кого что наболело, пригласи сюда Нурдинова и поговорим.
— Но у нас есть комсомольцы: Снегирев, Федотов, Набока и Ирина Сергеевна, — заметил Глыбов. — Их следовало бы тоже пригласить.
Аркадий Солодцев, занятый человек, поднял голову и поддержал Глыбова:
— По-моему, было бы очень хорошо пригласить на собрание всех работников.
Так и решили: партийно-комсомольское собрание сделать открытым, пригласить всех беспартийных. На повестке дня был один вопрос: «О выполнении заданий на полевой сезон». С докладом должен был выступить Богжанов.
Собрание состоялось на другой день. Николай вначале путался, перескакивал с одного на другое, потом речь его стала спокойней, уверенней.
— Наше управление пока не может дать вертолетов, но в основном у нас есть все, и наш с вами долг сделать за лето не восемнадцать пунктов, как предусмотрено планом, а не меньше двадцати пяти.
Выступил Нурдинов.
— Один пункт, другой пункт — равнять нельзя. До одного пункта идешь полдня, а на другой — двух дней мало. Я предлагаю один пункт считать полпункта, другой пункт считать за полтора пункта.
— Зачем это? — возразил ему Снегирев. — За лето выравняется, каждому отряду попадутся пункты легкие и трудные. Главное, работать надо в полную силу. Вехин, например, до обеда работает хорошо, а после обеда одними разговорами пробавляется и других от дела отвлекает.
Иван лежал в первом ряду и после слов Володи нахмурился.
— Какие будут предложения? — обратился председательствующий Солодцев.
Десятник из отряда Глыбова заявил:
— Мы посоветовались и решили, что задание выполним на сто пятьдесят процентов.
— И мы тоже, — выкрикнул рабочий из другого отряда.
После голосования слово попросил Слепцов. Старик прокашлялся и начал не спеша:
— Быстро считаешь. Надо много думать. Лошадей надо беречь. Обувь, продукты надо беречь. Есть такие — не берегут. Скажу о лошадях. Их мало. Убавятся лошади — убавится процент.
— За людьми, кому даны лошади, я бы предложил установить общественный контроль, — подал голос Снегирев, — заметили, кто плохо относится к ним, слезай, голубчик, и топай пешком…