— Планеры надо просить, каждому по штуке! — выкрикнул Вехин так громко, что все вздрогнули. — Вот было бы здорово! Летели бы, как птицы, с сопки на сопку.
На Вехина зашикали, и он притих. Последним выступил председательствующий Аркадий Солодцев.
— Все ваши замечания, безусловно, Николай Петрович, учтет, само собой разумеется, кроме планеров. Лошади, это всего лишь наше транспортное средство — и только. Не стоит о них так много говорить. Главное — люди, вот вы, здесь сидящие! Вот кто достоин самого большого внимания, вот о ком надо проявлять максимум заботы…
Говорил Солодцев долго и хорошо, слушали его внимательно. И из его выступления получалось как-то так, что Богжанов думает о пунктах, Слепцов — о лошадях, и только он, Солодцев, больше всех думает о людях. Он только и говорил о том, что людей надо беречь, обеспечить каждому условия для работы, любить каждого.
«Выходит, каждому подай перину, полегче работу и ноги чтобы не замочило», — хмурился про себя Николай.
Придя в палатку, он коротко сказал Солодцеву:
— Выступление твое не понравилось…
— Тоже самое я могу сказать о вашем, — ответил Солодцев спокойно. — Дело вкуса.
— Тогда ответьте, какую имеете вы в виду любовь? Отбросим дипломатию, давай поговорим начистоту.
— Сильное уважение — уже близко к любви. Если начальник не пользуется поддержкой всего коллектива, если люди не прониклись к нему уважением — с уверенностью можно сказать, что дело не пойдет и толку не будет.
— Значит, всех любить? Когда же и где было, чтобы начальник для всех был одинаково хорош?! — У Богжанова дернулась левая щека. — Надо учитывать, что ему приходится иногда поступать, как зубному врачу. Разве начальник не понимает, что часто заставляет работать через силу? Кому это приятно!
— Я говорил вообще, а вы… Так оборачивать разговор не совсем честно.
— «Вообще» состоит из частностей! Самое легкое пойти на заигрывание с подчиненным и стать в позу добренького дяди. А вот попробуй заставь работать лодыря, рвача! Увидишь, как сразу полетит твоя любовь.
— Вы любите решать самовластно, — уколол Солодцев.
— Вот уж неправда! Я всего-навсего выполняю свои обязанности, а по важным вопросам учитываю мнение других.
— Только выслушиваете, а делаете по-своему…
— Грош цена такому руководителю, который будет по всякому пустяку собирать митинг, не имея своего твердого суждения. Вот от чего зависит его авторитет, хорошие знания и твердое мнение. В наших условиях можно только так…
Разговор был прерван приходом Ирины Сергеевны.
— Аркадий, идем домой, — позвала она и, уже повернувшись к выходу, бросила недружелюбный взгляд на Богжанова. — Спокойной ночи!
8
На следующее утро лагерь Богжанова походил на безалаберную «барахолку». Все восемь палаток были сняты, свернуты в тугие комки и увязаны веревками. На земле лежали вывернутые седла, около них стояли ящики, мешки с мукой, инструменты и другое имущество.
Силы лошадей были заранее оценены. Командовал этом делом Карпов. Окинув взглядом молоденькую кобылку, он произносил:
— Этой четыре пуда и ни фунта больше. А вот на эту спину, — и он показал на широкогрудого мерина, — кладите все восемь пудов.
За один раз подняли всего две с половиной тонны груза, а его было шесть. Накануне, когда подсчитали общий вес, Богжанов пошутил:
— Больше ели бы, ребята, смотришь, — и вес убавился бы…
Тронулись в путь в семь часов. Лошади сразу построились гуськом. Переднюю вел Слепцов. Рядом с ним шагал Карпов. Они изредка переговаривались, употребляя русские и якутские слова. Карпов довольно хорошо говорил по-якутски. Разговор их был немногословен. Сказанное Слепцовым слово «учугей» надо было понимать так: день сегодня погожий, лошади хорошо отдохнули, народ все молодой, за день пройдем много верст.
Богжанов шел последним. Накомарник из черного тюля закрывал ему затылок и уши. На левом плече висела двустволка.
Миленин и Степан Беда провожали его до большой поляны.
Богжанов остановился первым:
— Давай закурим на дорожку и попрощаемся до сентября.
— Давай, давай, жми. Я тоже постараюсь. На Дедушке встретимся. Полно народу будет! Партия Абдулова подъедет, базисники. Такую встречу устроим — на сто километров нашумим! Спиртика поберегите для этого дня! — шутил беспечно Миленин.
Но ему было немного тревожно. Когда люди партии Богжанова увязывали вьюки и заседлывали лошадей, он окинул взглядом их хозяйство и покачал головой. Он на своем опыте знал, что значит везти такой груз вьючно местами непролазной тайгой, по россыпям и кручам, которых никак не минуешь. Да и вообще, всякое может быть…