Николай бросил работу, приблизился к обрыву и широко открытыми глазами смотрел на вал камней, грохочущий в туче коричнево-серой пыли.
— Страсть-то какая, Николай Петрович, — проговорил Вехин. — Вот за это я и люблю путешествия! Где такое увидишь?
Когда внизу утихло, Николай подошел к теодолиту и уложил его.
— Так на ту пойдем? — Вехин вторично указал на сопку.
Николай ответил не сразу. Он мысленно перешел на нее, продолжая всматриваться в цифры, величину азимутов.
— Нет, не она, — сказал он. — Ошибаешься, Вехин. Нам, наверно, надо вон на эту… Вон, где виднеется что-то вроде ласточкиного гнезда. Азимут, шут с ним, возможна аномалия… Но если мы приблизимся к тем пунктам, то угол увеличится. Это-то нам и нужно… Она, наверняка она! — Николай радостно взмахнул рукой.
— Ясно, как день, — ответил Вехин.
Он вскинул на плечо теодолит, и они зашагали. Особенно труден был первый участок пути метров в четыреста. Потом встретилась козья тропа, спирально опоясывающая сопку. По ней идти было гораздо легче. Шла она как раз к той седловине, куда они держали путь. Тропа выглядела светловато-желтой полоской, рельефно выделяющейся на фоне серого склона.
«Сколько веков по ней гуляют хозяева гор? — думал Николай, рассматривая тропу и каменные плиты, раздробленные в мелкую щебенку. — Наверно, они прошли миллионы раз, если их маленькие копытца выполнили роль кувалды».
Тропка опять свернула в сторону, их же путь пролегал по самой спине хребта, сложенного из гольцов. Пришлось прыгать с камня на камень. От такой ходьбы скоро согрелись. Кругом не было видно ни дерева, ни кустика, не слышно было щебетанья птиц, не попадалось ни одного зверька.
— Как думаете, бывал здесь человек? — спросил Вехин.
Богжанов думал об этом же. Ему стало одновременно немного жутко и радостно, что вот он, с Иваном Вехиным, первые шагают по неизвестным никому вершинам. Николай видел, что и Вехин притих: не зубоскалил, не ругался, не размахивал по-медвежьи руками. «Ишь, и до него дошло! — подумал Николай. — Вот тебе и хулиган, и разбойник»…
Еще два часа ходьбы по камням, и они были на намеченной вершине. Ползая на коленях вокруг теодолита, Николай сделал перспективную зарисовку. Дело двигалось быстро: он уже успел набить руку. Но с глазомерным определением расстояний до сих пор бывали казусы. Чистейший горный воздух и массивность вершин коварно скрадывали пространство. Выбирая пункт в первый раз, Николай определил расстояние до ближайшей сопки в пятнадцать километров. Слепцов же прищурил глаза, долго смотрел и наконец определил:
— Два дня ехать надо.
— А километров сколько же?
— Верст сорок будет.
Богжанов не поверил Слепцову. Но потом выяснилось, что Слепцов ошибся только на два километра.
Сейчас надо было определить, сколько километров до остроконечной сопки, которая виднелась на север от них.
— Как думаешь, Вехин, сколько будет до нее? — спросил Николай.
— Если пешком идти, то километров тридцать, а на лошади — все пятьдесят. Пешком ведь где угодно пробраться можно.
— Н-да! Ничего себе, точность! — протянул Николай.
Сделав съемку местоположения пункта и указав на плане подход к нему, Николай стал намечать два других пункта по ходу звена: один — на правом, другой — на левом берегу Дюмеляха. Он долго рассматривал облюбованные сопки, чтобы потом не спутать с другими. Пытался призвать на помощь Вехина, но тот, не пускаясь в обычные разглагольствования, мотнул головой:
— Вон ту? Раз надо — найдем.
Он уже поставил шест, обложил его камнями и привязал белое полотнище. Через два-три дня сюда должен подойти отряд Глыбова и построить на вершине триангуляционный пункт. Вслед за ним поднимется наблюдательный отряд и произведет точнейшие измерения. А потом останется сделать вычисления, и тогда сопка эта, самый ее верх, где стоит пункт, будет иметь осмысленную математическую величину — координаты.
Можно будет со спокойной совестью сказать: от экватора и от начального меридиана она удалена на столько-то тысяч километров и метров. Сказать уверенно, зная, что ошибка возможна лишь в несколько сантиметров.
Николай еще раз посмотрел в сторону намеченных сопок. Потом взгляд его устремился вдаль, где синел хребет. «Где он там?» — подумал Николай, имея в виду перевал Дедушкина лысина, который занимал сейчас все его мысли…
Закончив работу на сопке, Николай и Вехин тронулись в обратный путь, к палатке. Шли тем же путем. Вот уже и сопка, на которой Вехин устроил обвал. К ней прижалась другая. В месте соприкосновения их образовался желобообразный распадок. От верха и до низа в нем лежал снег.