— Так карта же она есть, вон висит. Даже кусочек Аляски видно, — заметил отец.
— Карты бывают разные, отец. Эта очень общая. А нам нужны карты точные и подробные.
— Давайте-ка кушать, успеете наговориться, — вмешалась мать.
Выпили, начали закусывать. Дед поерзал на стуле и глубокомысленно заметил:
— Выходит, нужное дело, Николка…
Николай с наслаждением ел пельмени.
Потом заговорил:
— Как поезд перевалил Урал, я вспомнил казаков, которые первыми пришли в Сибирь. Что было здесь? Тайга, болота, опять тайга. Они все шли и шли в неведомые края. Вот это были люди! — Он усмехнулся и добавил: — Не понимаю, как можно всю жизнь прожить на одном месте?
— И не надоело вам бездомными-то быть?! Мало за войну горя хлебнули? — строго спросила мать.
— Полно тебе казаков-то расхваливать! — перебил ее отец. — Согласен, тропу они проторили, а вот дорога, по которой ты ехал, — она нашими руками построена. Каждый костыль нашими руками вбит, каждое бревно и каждый кирпич не сам лег в стену. Его человек положил.
— Ты меня не так понял, отец.
— Нет, я тебя понял правильно. Еще не разучился понимать! Вот ты, — и за другими замечаю, — любят восторгаться делами давними, а о своих забывают.
— Папа! Николай! Довольно вам, — смеясь вступилась Нина.
Анна Федоровна поддержала:
— Ты кушай. Не думай, что, неласково встречаем. Жениться-то собираешься?
— Нет пока.
— Вот это плохо. Годы твои немаленькие. Человек без семьи, как дом без стены.
— Ничего, мать, успею…
Вечером Николай пошел проведать старых товарищей, тоже вернувшихся из армии. Домой вернулся поздно. Все уже спали, кроме сестры. Она сидела на диване, поджав под себя нога и читала книгу. Раздевшись, Николай подошел к ней. Он потрепал Нину по рыжеватым кудрям:
— Ну, как ты живешь? Нравится работа?
Нина тряхнула головой, с задором сказала:
— Работа у нас замечательная: приучаем южан к нашему сибирскому климату. Добьемся, что свой виноград будет.
— А свободное время как проводишь?
— А у меня свободного времени нет: то на работе, вечерами занимаюсь, часто лекции читаю в госпиталях для раненых.
— Так нигде и не бываешь? Вот это зря! — рассмеялся Николай. — Едем с нами в экспедицию. Там тебе такого жениха представлю, какой и во сне не снился!
— Без тебя найду, — она соскочила с дивана, подошла к Николаю и обняла его голову.
— Иди-ка спать…
Улегшись, Николай взял книгу, но, прочитав несколько страниц, уснул. Ночью он почувствовал прикосновение рук и, не открывая глаз, проговорил:
— Ты, мама?
— Я, Коленька, я, — ответила она тихо.
Николай вынул руки из-под одеяла и потянулся к ней. Мать поцеловала его:
— Кровинушка ты моя!
Щека Николая стала мокрой. Ему стало жаль мать, и он подумал: «Какая она добрая!»
Анна Федоровна поправила одеяло и тихо сказала:
— Опять уедешь к чужим людям. Ничего не сделаешь…
Сказала тем тоном, каким, бывало, говорила, когда сын был маленький. Выключила свет и, постояв немного, вышла.
…Все это было как будто вчера. Богжанов долго сидел без движения. От полена в костре с треском откололся красный уголек и упал на руку. Николай вздрогнул, поднялся и заковылял в палатку. Заснуть долго не мог: ныла нога, ныл локоть, и он курил папиросу за папиросой.
Днем он заметил, как сквозь материю, которой была перевязана рана на ноге, начал выделяться гной. Решил сделать перевязку. Только успел разбинтовать ногу, как обострившийся слух уловил рокот мотора. Вскоре показался самолет с опознавательными знаками их экспедиции, летевший вдоль Дюмеляха на небольшой высоте. С его борта через равные промежутки времени пускались ракеты. Они означали, что самолет выслан для связи с партией Богжанова. У Николая тоже была ракетница и набор разноцветных ракет. Каждая из них имела свой смысл». Белая — «нуждаемся в продуктах», красная — «имеются больные», синяя — «все в порядке».
Николай бросился в палатку, перетряхнул все вещи, пока нашел ракетницу и ракеты. Второпях он выпустил ракету и ахнул:
— Что я наделал? Перепутал!
И вслед за красной ракетой пустил четыре синих. Через два часа в поселке Молодежном узнали: в партии Богжанова все в порядке.
8
Получив записку Богжанова, Глыбов на другой же день поехал к начальнику.
Богжанов писал, что повредил ногу и просил привезти аптечку. По инструкции эти аптечки должны были быть в каждой, даже небольшой, отдельно работающей группе. Но обычно их теряли, забывали. Только у аккуратного Глыбова аптечка всегда была.