Дорога заняла у него один день.
— Тут какой-то подвал, — первое, что сказал он, поздоровавшись и оглядевшись кругом. На него дохнуло чем-то могильным и безрадостным. — Переезжайте ближе к нам. Там большая поляна, есть простор, солнце…
— Не стоит. Я свыкся. Подживет нога, тогда и перееду. Давай-ка твою аптечку.
Они долго рылись в картонном ящичке, перебирая пакетики, склянки, но ничего подходящего не нашли. Бинтов в ней уже не было.
— Марганцовки и той нет, — погоревал Глыбов, — всю израсходовали на лошадей.
— Мне Слепцов какой-то травы нарвал. Сегодня ее приложил к ране и стало лучше. Народная медицина. Ну, ладно, давай о делах, — повернул разговор Богжанов. — Как дела? Где Карпов с хозяйством.
— Километрах в тридцати, — ответил Глыбов. Он потер разорванное ухо и задумчиво добавил:
— Мне он что-то не нравится. Увлекается больше охотой, по тайге бродит. Целыми днями пропадает где-то и, как правило, возвращается ни с чем…
Глыбов рассказал о делах в своем отряде.
— И думаешь, Набока справится с обязанностями? — спросил Богжанов, когда узнал, что Глыбов оставил за себя Жоржа.
— Думаю, что да. Народ в отряде хороший, ему помогут. Работать с теодолитом я его научил. Разумеется, помощь ему нужна и наведываться к нему надо почаще.
Богжанов попытался подняться, но, почувствовав боль в ноге, сел на старое место. Он болезненно сморщился:
— Черт бы ее побрал, эту ногу. Не вовремя. Вот что: ты поедешь на рекогносцировку вместо меня. Будешь выбирать пункты, смотри, чтобы подходы полегче были. А то строителям трудно.
Получив подробный инструктаж, Глыбов после полудня поехал вперед с новым заданием.
Едва он скрылся из глаз, как к палатке Богжанова пожаловали новые гости. Приехала, вернее, пришла Ирина Сергеевна со своими рабочими.
— Говорят, что все дороги ведут в Рим, а наши тропы и затесы на деревьях ведут обязательно к жилью, — улыбаясь сказала она.
— У меня сегодня праздник, — в тон ответил Николай, и, привстав, пожал ей руку. — Только что Глыбов был и вот вы пришли.
Взгляд Ирины остановился на его ноге, замотанной портянкой:
— Что это у вас?
— Да так, пустяк… Лошадь царапнула копытом.
— Ну-ка, ну-ка, покажите пустяк, — присела Ирина и начала разматывать повязку.
— Не надо, — смущенно отталкивал ее Николай. Ему было неловко, что Ирина берется за грязную, пропахшую портянку. — Ерунда. Все уже зажило…
— Зажило! — передразнила его Ирина. — Знаю я вас. А лежите, даже подняться не можете. Завязать рану портянкой!
— Портянка сверху, а внизу рукав от рубашки, — оправдывался Богжанов.
— Да тут трава какая-то! — воскликнула Ирина, разбинтовав ногу.
— Слепцов нарвал. И мне посоветовал приложить. Между прочим, стало лучше.
Продолжая возиться с ногой, Ирина пожала плечами.
— Шамана надо было пригласить. Еще бы лучше было…
Николай больше не противился ей.
А она распоряжалась властно, и в руках у нее все спорилось. Рабочие по ее указаниям кипятили воду, стирали полотенца, которые предназначались на бинты.
— В травах я не разбираюсь, — перебирая аптечные пакетики, говорила Ирина, — но в этом как-нибудь разберусь. Думаю, что стрептоцид будет не хуже травы.
Она осторожно промыла рану спиртом, посыпала белым порошком и поверх всего положила белоснежный платок, который извлекла из своей полевой сумки. Даже небольшой бинтик нашелся у нее. Делая перевязку, она поминутно откидывала короткие золотистые волосы, которые спускались на лоб и лицо. Богжанов не мог отвести от них взгляда. Его обдавало живым, притягательным запахом, исходящим от этих вьющихся густых прядей. Бросилась ему в глаза и полоска на шее Ирины, где кончался таежный загар и начиналась бархатисто-белая кожа. В прикосновении рук Ирины было что-то давно забытое, нежное, о чем стосковалось сердце.
Ирина молчала. Может быть, она вспоминала расслабленное, жалкое лицо мужа, когда тот покидал партию. Может быть, ей передалось состояние Николая. Кто знает. Но на какую-то минуту между ними возникла неясная, тонкая ниточка. И оба это почувствовали.
Ирина первая оборвала эту нить. Закончив перевязку, она встала и заговорила опять просто и деловито. Сели обедать. Николай съел столько, сколько за все последние три дня. После обеда рабочие прилегли отдохнуть, а Ирина взялась наводить порядок в палатке Богжанова, развесила сушить одежду, перемыла и перечистила всю посуду.