— И, по-вашему, осталось Вехину пожать ручку? — спросил Жорж.
— По-моему, Вехина надо оставить, человек он не безнадежный, — сказала Ирина и посмотрела на Богжанова.
— Сам-то как думаешь дальше жить? — обратился к Вехину Глыбов.
— Не знаю, — глухо буркнул тот. Затем Вехин встрепенулся и, уставившись на Богжанова, горячо сказал:
— Николай Петрович, не отсылайте! Без ребят мне будет не жизнь!
Долго в этот вечер не ложились спать. Голоса в палатках были слышны далеко за полночь. Два человека жили особняком. Вехин, ссутулившись, сидел у костра и печальным взглядом смотрел в огонь. Карпов лежал в дальнем углу палатки.
Дольше всех засиделись Богжанов и Глыбов. Укладываясь спать, Глыбов подвел итог:
— А дни-то не мирные!.. Вот тебе и «гражданка»!..
— Да, ошибаемся мы порой, — согласился Николай. — Наденем гражданский костюм и думаем: все теперь будет спокойно… Нет! Мы — солдаты!
10
Вот уже несколько часов отряд Снегирева работал на пункте Большая гора. Место для пункта выбрала Ирина Сергеевна. Когда надо было дать ему название, она не могла придумать ничего хорошего. Обратилась к Слепцову. Старик, как всегда, долго обдумывал, осмотрелся кругом и ответил:
— Гора самая улахан, другие горы меньше.
— Раз гора «улахан», то быть и пункту Улахан, — согласилась Ирина и вписала в журнал: «Большая гора».
Так родилось название триангуляционного пункта второго класса. Потом это название впишут в ведомости вычислений, затем в каталог координат. Вначале написанное от руки, затем, оно будет напечатано типографским шрифтом в толстой книге. Долго будет жить этот пункт: может, век, а может, и больше. Многие люди будут пользоваться его координатами и никому в голосу не придет, что название ему дал шестидесятилетний малограмотный якут Слепцов.
Анероиды барометрического отряда зафиксировали здесь высоту над уровнем моря, равную двум тысячам четыремстам семидесяти метрам. На вершине ее строительный отряд построил вышку, высотой в шесть метров, которая лихо взгромоздилась на большой куче камней.
Раскачиваемая ветром, вышка поскрипывала. В круглом визирном барабане ее, установленном на самом верху, слышался свист. На необозримом просторе гулял злой ветер. Воздушная волна, устремившаяся с полюса, неслась на юг, предвещая близость зимы. Собственно, на вершине сопки была уже зима. Холодные потоки воздуха клубились над землей, извиваясь вокруг сопок. Володя обеими руками хватался за подъемные винты инструмента, боясь, как бы его не опрокинуло со столика. Закончив очередной прием, он поворачивался спиной к ветру и долго дул на озябшие руки. От ветра не могли защитить ватные брюки, шапка из пыжика и телогрейка, под которую была надета меховая безрукавка. Он приплясывал, согревая ноги, обутые в ичиги, и щурил слезившиеся от ветра глаза. Немного попрыгав, Володя присел к помощнику и спросил:
— Ну, как?
Тот, не поднимая головы, ответил:
— Четвертый прием хорош, а вот второй, что-то не то… Угол между пунктами От Урэк и Гранитный разнится на три секунды.
Он поправил на шее шарф и добавил успокаивающим тоном:
— Ветер-то какой! Вон как садит…
Володя кашлянул и, вытерев на щеке слезу, возразил:
— Меня это не оправдывает. Навел, наверно, грубо, или в отсчете ошибся.
Он подошел к инструменту, осторожно взялся за него обеими руками, прищурил левый глаз, правым впился в окуляр и начал медленно вращать теодолит в горизонтальной плоскости. Ему казалось, что сам инструмент недвижим, а горизонт и полоска неба, опрокинутые вверх ногами, побежали по кругу. Вот в поле зрения показалась горная цепь, быстро проскользнула вдоль нити трубы, затем вынырнула другая и устремилась вдогонку. Эта немного продвинулась и замерла. Наметанный глаз увидел на одной из вершин, километров за тридцать, пункт размером с булавку. Глаз ощущает холодок окуляра. Володя затаил дыхание, боясь как бы теплая струя воздуха не попала на маленькую линзу. Взялся за другой винт, плавным движением навел инструмент и сделал отсчет по двум микроскопам с точностью до одной секунды. Не давая себе передышки, он открепил инструмент и длинную трубку, которая приближает предметы в тридцать раз, повернул по ходу часовой стрелки градусов на сорок. Чуть наклонив ее вниз, он опять впился в трубу, выискивая пункт на другой стороне Дюмеляха. Разыскать этот пункт Володе удалось с трудом. Белые ноги вышки сливались с заиндевевшим склоном сопки. Только верх ее, сделанный из обожженных досок, был заметен в виде черной маленькой точки.