— Однако, забавно, — заинтересовался Вехин.
Непривычный долго раздумывать, он дал согласие.
— Задаток надо! — неожиданно выпалил он и потребовал от Карпова спирта.
— Где я возьму? — удивился тот.
— Меня не касается, положи — и баста!
— Ну и нахал ты, Иван, — пробурчал Карпов.
4
В конце дня от Леснова поступила радиограмма. Принял ее радист из партии Абдулова — подтянутый молодой человек, во внешности которого легко узнавался вчерашний моряк. Перед тем как передать радиограмму Богжанову, он вытянулся по команде смирно, насколько позволяла высота палатки, козырнул и отрапортовал:
— Получено сообщение правительственной важности!..
В радиограмме говорилось:
«Производство полевых работ на базисной сети Дедушкина лысина прекратить. В вашем районе, восточнее хребта, находится поисковая группа геолога Тамары Басковой. По последнему ее сообщению из-за неточности карты они сбились с маршрута. Лошади пали, продукты кончились. Срываются работы над многообещающим месторождением редкого элемента. По ее расчетам недалеко перевал Дедушкина лысина. Примите все меры к поискам этой группы и оказанию помощи».
— Кто читал ее? — спросил Богжанов.
— Никто не читал.
— Садитесь, — пригласил Николай, а сам начал нервно ворошить волосы, к которым давно не прикасались руки парикмахера. Худоба у него выступала решительно во всем: на лице обозначались скулы, шея стала тонкой, жилистой, руки казались сплетенными из одних сухожилий. Глаза, обведенные темными кругами, ушли в глубину.
Молчание нарушил радист.
— Значит, завтра распрощаемся с перевалом?
— Как распрощаемся? — переспросил Богжанов. Взгляд его был устремлен в одну точку, прищур глаз говорил о том, что Николай воссоздает картину района, простирающегося во все стороны от перевала.
— Ведь с маршрута они сбились потому, что точной карты нет. Была бы точная карта, двигались бы, как по знакомому городу, — сказал он вслух. И после минутной паузы твердо закончил:
— Будем спасать геологов и будем продолжать работу!
Радист изумленно посмотрел на него:
— Людей-то у нас…
— Не сделав эти четыре тригопункта, мы отодвинем выпуск карты края на год, а возможно и больше, — прервал Богжанов. — Получается, что из-за нас разведчики многих партий будут блуждать.
Богжанову нравился радист, бывший в партии на самом хорошем счету. Ему захотелось узнать его мнение. Радист открыто посмотрел на Богжанова и прямо сказал:
— Ваши люди поддержат вас, а вот остальные… — и он замялся.
— Что — не доверяют?
Радист прикинул в уме и тем же тоном продолжал:
— Не узнали еще вас, присматриваются…
После ужина Богжанов распорядился собрать всех. Он зачитал радиограмму. Люди сразу заволновались, зашумели:
— Надо искать!
— Немедленно идти, о чем говорить!..
— Всем отправляться.
— Нет! — прервал шум Богжанов. — Есть предложение: геологов искать и работы продолжать.
Все умолкли.
— Это как же так? — растерянно спросил кто-то.
— Люди в беде, а мы будем спокойненько пункты строить, вокруг теодолитов вытанцовывать? — загорячился Жорж Набока.
— Правильно говоришь! — поддержал Набоку «усач», который несколько дней назад первым перешел на сторону Богжанова…
Николай понял, что его никто не поддерживает. Не поддержал и старый друг Абдулов, хранивший гробовое молчание. Не было среди собравшихся Ирины Сергеевны, Глыбова и Володи Снегирева. Снегирев с Шурой и Федей уехал на самый дальний пункт Медвежий. В вечернем мраке толпа из семи десятков мужчин глядела на него, как показалось Богжанову, враждебно. Он поднял руку. Все смолкли. Николай неожиданно для самого себя начал говорить тихо, спокойно, с какой-то усталой задумчивостью.
— Неужели вы думаете, что я меньше беспокоюсь о людях, о геологах? Человек для всех нас — святая святых. Он, конечно, дороже всех пунктов и сетей. Но давайте подумаем глубже и дальше: почему заблудились геологи? Да потому, что карты у нас нет. Идут все лето в тайге, как в потемках. А мы не блуждали что ли? Сколько у нас пропало драгоценного времени? Этот случай должен служить для нас уроком. Геологи идут в дебри, полагаясь на память и нюх проводников, Что было бы с нами, не будь Слепцова? Половины не сделали бы. Сомневаюсь, вышли бы мы к перевалу.
Николай помолчал, оглядел всех и увидел, что в глазах окружавших его людей уже нет недоумения, а есть ожидание.