— Не верите? — уставился молящим взглядом Вехин.
— Зачем ты это сделал? — сухо спросил Николай.
— Обида меня взяла. Я ведь вас… Эх!.. А вы мне не верите. — У Вехина навернулись на глава слезы.
Вошла Ирина Сергеевна и стала делать перевязку. Ирина знала, что почти две трети людей уходят на поиски геологов. В партии был дорог каждый человек.
— Я остаюсь, буду продолжать работу, — вскользь проговорила она, бинтуя Вехина.
— Нет, вы поедете в Едникан! — ответил Николай, избегая встретиться с ее взглядом, и вышел…
Расследование обстоятельств похищения спирта ничего не дало. Работа была сделана чисто, не было ни малейших улик. А Вехина и на самом деле угостили ребята из партии Абдулова.
…К обеду потеплело. Темные тучи поднялись, в них появились рваные окна, сквозь которые улыбнулось голубое небо. Ветер гнал тучи на юг. Снег мягкими комками падал с веток на землю, образуя в лесу много луж.
Таким лесом, насквозь пропитанным сыростью, холодной осенней влагой, пошли ребята в потрепанной, чиненой обуви: одни к истокам речек и ключей разыскивать геологов, другие, прихватив инструменты, — к вершинам сопок.
На другой день отправился в Едникан небольшой караван. Из партии Богжанова поехали Вехин, Глыбов и Ирина Сергеевна. Вехин отказывался ехать, просил оставить его, но Богжанов в ультимативной форме приказал собираться в дорогу.
Процессия потянулась невеселая. Можно было подумать, что это вывозят раненых с поля боя. Трое больных лежали на носилках, прикрепленных к седлам лошадей. Остальные садились в седла с посторонней помощью. Возглавляла группу Ирина Сергеевна.
Не проехали они и пяти километров, как один из больных попросил сделать остановку: ему стало плохо. Вехин всю дорогу молчал. Он осунулся, побледнел. Так же молча он разжег костер, присел на корточки и опустил голову. Когда после отдыха стали собираться в дорогу, он не тронулся с места.
— Ты что нездоров? — спросила Ирина Сергеевна, когда все уже были готовы ехать дальше.
— Не поеду я с вами. Езжайте без меня, — заявил Вехин и поднялся на ноги.
Этот разговор услышал Глыбов.
— Ты забыл распоряжение Николая Петровича: ехать в Едникан, в больницу. За свои же фокусы страдаешь. Все люди, как люди, а ты… — Глыбов болезненно поморщился.
— В больнице в жизни не бывал и нечего мне там делать, — с какой-то глубокой решимостью заявил Вехин. — А люди там нужны.
Ирина Сергеевна с невольным одобрением посмотрела на Вехина. Ей и самой не хотелось ехать в Едникан. Во всем у нее была неопределенность, она стояла на трудном, запутанном перепутье.
6
Появление Вехина на бивуаке было встречено настороженным молчанием. Сопровождаемый отчужденными взглядами, он подошел к Богжанову.
— Гоните, как собаку, делайте, что хотите, все равно не уйду…
Сидя на земле, Николай снизу тяжело глянул на него и ничего не сказал.
Все пошли спать. Окруженный молчанием Вехин забился в угол палатки. В темноте ему кто-то подал галету и кружку чая.
На другой день Богжанову сообщили, что пункт Озерный построен. Весть была радостной. Последние четыре пункта на базисной сети существовали. Осталось выполнить завершающую работу: сделать наблюдения на пунктах.
Позавтракав, Богжанов в сопровождении Слепцова, Нурдинова и Вехина пошел на пункт Скалистый, который находился от их лагеря в двенадцати километрах. Абдулов еще накануне отбыл на Озерный, расположенный на берегу небольшого горного озера. По сигналам, принятым от Снегирева, Богжанов узнал — пункт Медвежий им отнаблюден.
На долю Володи и его восемнадцатилетних помощников — Феди Елисеева и Сани Федотова — достался последний, самый дальний пункт Заоблачный.
Первые семь километров Богжанов и его спутники шли лесом без остановок. Вехин плелся позади всех. Он нес тяжелый рюкзак с продуктами и лишь временами кряхтел и скрежетал зубами. Рюкзак этот ему никто не поручал: он сам взял его из кучи имущества и взвалил на плечи. Нурдинов при этом вопросительно посмотрел на Богжанова, но тот опять, как и вечером, промолчал. Это несказанно обрадовало Вехина.
Редкий лес вскоре кончился, и перед ними, выпирая огромной гранитной глыбой, возвышалась гора — без единого кустика, покрытая свежим, чистым снегом. Двинулись по снегу. Снежный покров скрадывал рельеф: бугры и ямы, уступы и обрывы обманчиво сливались. Перед ними, казалось, лежала ровная земля, излучающая яркий синеватый свет, который до боли резал глаза. Шагая за Богжановым, Нурдинов тревожным голосом спросил: