— Ходит олень. Пастухи там есть.
Николай, узнав в чем дело, обратился к Слепцову:
— Надо бы побывать у пастухов, мяса достать. Продукты у нас на исходе.
— Можно, — согласился тот.
…Но не всегда получается так, как хотелось бы. Вскоре с севера подошла туча и закрыла верх сопки, на которой стоял пункт Заоблачный. Туча зацепилась основательно. Прошел час, два, три, а она не трогалась с места.
Работать было нельзя. Приближались сумерки. Богжанов распорядился ставить палатку и устраиваться на ночь. По совету Слепцова палатку натянули на низенькие палки, так что собственно получилась конура.
— Такой дом греет лучше, — проговорил Слепцов и подышал перед собой.
Печки с собой они не взяли, да и дров на сопке не было. Квартиру нужно было обогревать своим дыханием…
Ночью Богжанова разбудил стон. Стонал Вехин. Николай осветил палатку спичкой. Вехин лежал крайним, свернувшись в комок, и всем телом дрожал.
«Что-то неладное с парнем», — подумал Николай и стал его ощупывать. Вехин весь пылал.
— Пить! — проговорил он и разбросил руки. Пил жадно, лязгая зубами о края кружки. Руки у него дрожали.
— А сейчас холодно! — Вехин опять съежился. — Бок сильно мерзнет…
Постелью для всех служили две оленьи вытершиеся шкуры, положенные прямо на землю. Тонкие одеяла давали мало тепла. Спасали овчинные полушубки — некрасивые, но удобные и незаменимые. Но холод, который источала мертвая земля, так морозил, что на одном боку, несмотря на всю усталость, здоровый человек мог пролежать только несколько минут.
Николай разбудил Нурдинова. Свой полушубок он постелил под Вехина и уложил его промеж ребят. Вехин вскоре заснул. Богжанов остаток ночи провел в чуткой дремоте.
Наутро Вехину лучше не стало.
— Идти сможешь? — спросил его Николай.
— Смогу. Вниз-то смогу.
После завтрака его в сопровождении Слепцова отослали обратно в лагерь.
Пока уходившие были в виду, Богжанов и Нурдинов стояли на вершине и взглядами провожали их. Как только те скрылись за выступом, Николай встряхнул плечами, крутнул головой, как бы отмахиваясь от чего-то навязчиво-тяжелого и взялся за работу.
Вехин и Слепцов брели, спотыкаясь на каждом шагу о камни, укрытые снегом. Слепцов шел впереди и осторожно прощупывал каждый метр, чтобы оградить Вехина от ушибов. Шел он, как всегда, молча и только сказал:
— Ставь своя нога в моя нога…
К лагерю подошли только к обеду. Вехин пошел к Карпову, который оставался сторожить имущество, а Слепцов — в свою старенькую палатку, стоявшую немного на отшибе.
Карпова на месте не оказалось. Пришел он к вечеру, весь мокрый, сразу же кинулся к печке и стал греться. Вехин догадался, что Карпов опять баловался золотишком. «Ребята где-то под самым небом на горах работают, а он, гад, лагерь бросил, калым сшибает», — подумал Вехин и с ненавистью посмотрел на Карпова.
— Зачем пришел? — полюбопытствовал Карпов.
Вехин уловил в его голосе досаду. Это еще больше обозлило его.
— Пришел проверить, как ты поживаешь, чем занимаешься.
— Живу, как все. Вот на рыбалку ходил.
— Что пускаешь туман?.. Рыбалка… Знаю я эту рыбалку! — усмехнулся Иван.
Карпов, отогрев руки, начал готовить ужин, украдкой испытующе поглядывая па Вехина. Тот, завернувшись в одеяло, сидел у самой печки, болезненно ежился и дрожал.
Карпов сказал примирительно:
— Это очень хорошо, что ты пришел. Покушаем, по душам поговорим…
— Не о чем говорить нам с тобой, — буркнул Вехин.
— Как не о чем? Ты, парень, не дури!.. Ну, ладно, черт с тобой, прощаю тебе, как больному. Подлечись спиртом. Скорей поправишься.
— Не нужен мне твой спирт! — Вехин оттолкнул кружку. Он сбросил одеяло, вскочил и поднес кулак к самому носу Карпова…
— Ворованным угощаешь! Купить захотел? Осечку дал!
— Чего орешь? — прошипел Карпов. — Плохое тебе сделал? Садись ужинай.
Иван не слушал его. Все больше распаляясь, он закричал, потрясая кулаками:
— Хочешь, чтобы я ребятам изменил? Они меня согревали своими боками!.. Ты, небось, отогреешь!
— Да замолчи ты! — пригрозил Карпов.
— Ах, ты грозить, гнида! — От крепкого удара Карпов отлетел в угол палатки. Вехин, бледный, задыхаясь, схватил свои вещи, выскочил на улицу и зашагал к палатке Слепцова, волоча по земле полушубок и вещевой мешок…
У Богжанова весь этот день прошел в ожидании: пункт Заоблачный все еще был закрыт тучей. Природа как бы насмехалась над ним: всюду было ясно, светило солнце, а верх Заоблачной горы спрятался в белесом облаке. Труба инструмента была наведена в ее сторону, чтобы в любой миг можно было навести инструмент на пункт.