— Ну, пошел! — махнул рукой Нурдинов.
Но Вехин продолжал:
— Отроду имеет сорок пять лет. Здоровье такое, что на нем воду возить. А второй год поживает в отставке и целыми днями бьет баклуши…
— Ну и что?
Вехин вдруг скис:
— Да так, ничего, — и пришпорил свою лошадь.
— Не люблю этого брехуна, — проговорил Нурдинов. — Чего только наш начальник на него смотрит. Сколько он ему крови попортил — все прощает.
…В лесу быстро сгущались сумерки. Богжанов нетерпеливо ерзал в седле. Он начал раскаиваться, что поехали не основной тропой, идущей к реке Камкал, а стали делать этот крюк к стоянке пастухов. Слепцов мог ошибиться: может быть, то бродили дикие олени.
— Остановимся на ночлег, место подходящее, — сказал он Слепцову, когда выехали на большую поляну. Старик покачал головой:
— Зачем здесь? Скоро к пастухам приедем.
— Да где они? Их не видно!
Слепцов остановился и носом потянул воздух.
— Близко, совсем близко! Дым в этой стороне, — он показал вправо. — Собаку надо привязать. Олень пугать будет, — указал он на Норда.
К стоянке оленеводов подъехали, когда в лесу наступила ночь. Три прокопченные палатки, освещенные светом большого костра, стояли на берегу. Навстречу каравану поднялись старик якут и молодой парень.
К удивлению Богжанова и его спутников, из одной палатки вдруг вылез Жорж Набока. Вслед за ним вывалились еще трое участников одной из групп, которая ушла на поиски геологов.
После радостных, горячих объятий Жорж поведал о несчастьях, которые постигли его группу. Во-первых, они зашли на участок соседней группы, в чем убедились, увидев следы. При переходе через речку утопили большую часть продуктов. Поиски все же продолжали, пока все окончательно не выбились из сил. На пятый день встретили пастуха, и он вывел их к своим палаткам.
Рассказывая о своих злоключениях, Жорж улыбался, как будто вся эта история была ему по сердцу. Причина такого приподнятого настроения выяснилась вскоре.
Вступивший в разговор старик оленевод уверенно заявил, что в радиусе пятидесяти километров никаких геологов нет. Летом встречались их следы, но это было гораздо севернее.
Хозяева приготовили ужин с непременным крепким чаем. Разместились вокруг костра. Николай уселся на опрокинутое ведро.
В этот момент к костру подошла девушка-якутка в беличьей шубе. Свежее, румяное, немного скуластое личико ее было привлекательно. Здесь, у старых палаток, среди давно небритых людей в затасканной одежде, она выглядела свежим цветком. Набока не сводил с нее глаз. Он и представил ее:
— Лидия Хабарова, ветеринарный фельдшер, живет в Едникане. Сюда приехала в командировку, делать оленям прививки.
Говорил Жорж бойко, молодцевато и все время улыбался. Он явно старался подчеркнуть свое давнишнее знакомство с девушкой, длившееся вот уже два дня…
На рассвете распрощались с гостеприимными оленеводами. С ними в Едникан поехала и Лидия Хабарова. Предстояло пройти еще двести километров тайгой, а там Камкал, затмивший своим богатством знаменитый Клондайк.
Двигались быстро, охваченные стремлением к отдыху, к товарищам, к человеческому жилью.
Как-то в пути к Богжанову подошел Вехин. Он взялся рукой за луку седла и пошел рядом, молчаливый и сосредоточенный.
— Ну, раз даже Вехин задумался — все кончено, — пошутил Николай.
— Вот так и все принимают меня за дурака, — со вздохом отозвался Вехин. — За самого что ни на есть плохого человека. Намедни Набока говорит, что я аполитичный человек. Сам ничего не понимает, а еще в политику нос сует!.. Я работаю в общую кучу — вот моя политика! Правильно я понимаю?
— Правильно, — ответил Николай, крайне удивленный поведением Вехина.
— Глыбов летом много говорил со мной, совестил, а я не слушал. Раньше со мной говорили, учили, как жить, а мне казалось все это скучным. Понимаешь, когда мне говорили — этого делать нельзя, не хорошо, я насупротив это делал. Когда советовали — делай вот так-то, я делал все навыворот. Много у меня было советчиков, но я думал — живите по-своему, а я буду жить по-своему. А теперь…
— Говори, говори, — подбодрил его Богжанов.
— Я стал себя сравнивать с другими. Все думаю, а легче не становится. И в самом деле получается, что я есть самый темный человек.
— Какой же ты темный, когда семь классов окончил!
— И не говорите, темный, темный! Возьмите Володю: совсем молодой, а знает всякие премудрости, задачи решает с этими… косекансами, знает, как карту составить, а я по азимуту не могу пройти. Летось всех ребят замучил — сегодня аж стыдно.