— Что ты этим хотел сказать? — спросил Жорж.
— Объяснять нечего, сказано и так ясно! Пример надо подавать. Как в армии учат: не только рассказом, но и показом!
К Богжанову на одном из перегонов подсел Снегирев.
— О чем задумался, Николай Петрович?
Николай посмотрел на разрумянившееся от бега лицо Володи, обвел взглядом панораму и поинтересовался:
— Володя, ты часто вспоминаешь город?
— Как не вспоминать?! В городе я особенно люблю вечернюю пору, когда в трамваях, в автобусах Толкотня, девушек много… — Володя немного помолчал и продолжал: — Мне порой хочется забраться в самую гущу, где много, много людей и всех взять под руки!
— У меня тоже появляется такое желание, — признался Николай. — А кто живет безвыездно в городе, никогда этого чувства не поймет. По-моему, было бы полезно, — засмеялся он, — всех горожан на какое-то время вывезти из городов и заставить поработать в тайге.
Их разговору помешал Слепцов. Он указал рукой на берег.
— Место самый учугей. Остановку надо делать.
Работа по устройству ночлега шла быстро: одни, вооружась пилами, валили сухие деревья, другие кололи лед в реке для воды, третьи, предварительно притоптав снег, ставили палатки.
Прошло не больше десяти минут, и из коленчатых труб повалил дым. В палатке Богжанова находились Карпов, Глыбов, Снегирев и Вехин. Карпов опять работал завхозом.
Вехин притащил большую охапку хвои, лег на нее и зубоскалил:
— Хороша перина! Вот сегодня храпанем! Интересно, какая невеста приснится жениху на новом месте?
Разбросав хвою по палатке, ее накрыли оленьими шкурами. Получилась мягкая постель. Правда, от нее несло холодом но, это будет длиться недолго. В умелых руках печка послушна. Не пройдет и часа, как можно будет снять не только шубу и телогрейку, но и меховые безрукавки. На печке стояли открытые банки мясных консервов, чайник, в котором Слепцов толок ножом куски льда. С боку печки примостили замерзшую буханку хлеба. Освещалась палатка одной свечкой.
Все сидели тихо, покуривали в ожидании ужина. Только Вехин мудровал со сгущенным молоком. Ему вдруг захоьтелос мороженого. Рецепт приготовления его у Вехина был прост: в кружку положил несколько столовых ложек сгущенного молока, потом руку просунул под полу палатки и, ухватив горсть снега, высыпал в кружку. Затем молоко и снег минут пятнадцать взбалтывал ложкой, без умолку говоря обо всем, что на ум взбредет.
— Болтал бы одной ложкой, а языку дай отдых! — укорял его Снегирев.
В соседней палатке, где находились Жорж и Нурдинов, резались в дурака. Условия были такие: играют двадцать партий, кто останется дураком большее число раз, тот утром встает первым и растапливает печку. На первый взгляд наказание легкое. На самом деле, приятного в этом занятии мало.
…Раннее утро, в палатке полумрак, печка холодная. Если на улице мороз пятьдесят градусов, то в палатке градусов тридцать. Люди похрапывают в спальных мешках. И вот кто-то подает голос:
— Жорж, что дрыхнешь? Пора вылезать. Проиграл вчера.
Жорж ворочается, пыхтит. Голос опять понукает:
— Хватит нежиться! Слышишь, в других палатках проснулись.
Жорж еще медлит немного, а потом, работая руками и ногами, торопливо выбирается из мешка и начинает приплясывать около печки. Остальные лежат, хохочут над ним и ждут, когда в палатке потеплеет. Затем следует умывание снегом, завтрак, короткие сборы и — марш в путь-дорогу. Опять оленьи упряжки вытянутся гуськом, а люди на нартах сгорбиться, чтобы сохранить тепло. Опять поплывет навстречу долина, окутанная морозным туманом, заиндевевшие лиственницы по берегам, нетронутый чистый снег…
…На пятнадцатый день караван въехал в поселок Молодежный! Это был уже настоящий поселок! Палатки уступили место домам. В окнах был виден электрический свет. Земля становилась обжитой.
В производственном здании экспедиции появились цехи, правда, не такие огромные, какими они представляются большинству людей. Эти цехи занимали по одной — две комнаты: цех фотограмметрии, стереорисовки, большая лаборатория.
Люди приходили на работу к девяти часам, снимали свой номерок с табельной доски. Как и везде, день проходил по распорядку. Разница была только в том, что дорога от жилья до места работы занимала две-три минуты. Хозяйки имели возможность сбегать домой и посмотреть, не пригорела ли каша на керосинке… Жилье, работа, магазин, клуб, — все было в куче, так близко, что и в мороз можно было пробежать раздетому. Народ жил открыто, дружно, большим коллективом. Наступит праздник — во всех домах песни. Привезли кинокартину — идут все, как по команде. Появится новая книга — пойдет по рукам, пока не зачитают…