— Пейте, я пропущу.
Все уже поднимались из-за стола, когда в коридоре послышался мужской голос:
— Пан Чадек, к вам можно?
— Это Франтишек, — сказала пани Дана и вышла встретить гостя.
— Он наш сосед, живет на втором этаже, иногда заходит к нам, — пояснила Люда офицерам.
Вошла пани Дана, за ней полный молодой человек в широком клетчатом пиджаке. Он поклонился, пригладил пухлыми пальцами длинные русые волосы, разделенные пробором, и сказал:
— Я вернулся домой и узнал от мамы, что у вас остановились русские офицеры. Извините, но я набрался смелости зайти к вам в столь поздний час.
— Пожалуйста, Франтишек, — пани Дана указала ему на стул.
— Спасибо. Франтишек Байра, — представился он Александру и Виктору. — А вы знаете, что вместе с русскими в город вступили чешские партизаны? — спросил он, обводя всех медленным взглядом.
— Наши партизаны! — сверкнул глазами пан Вацлав. — Я их видел, славные ребята.
Франтишек снисходительно улыбнулся и продолжал:
— Среди них я увидел одного нашего общего знакомого. И кого бы вы думали? — и, не дожидаясь ответа, выпалил: — Ладислава Черноцкого!
— Ладислава? — в один голос с удивлением произнесли пан Вацлав и пани Дана, а Люда недоверчиво посмотрела на него.
— Да, да, Ладислава! — Байра был доволен произведенным эффектом. — Пан Черноцкий говорил, что Ладислав уехал в Прагу и куда-то пропал. Он и жена очень убивались, заявили в полицию. А Ладислав-то, оказывается, вон в какую Прагу ездил.
Люда и пани Дана переглянулись, а пан Вацлав, прикрыв глаза рукой, загадочно улыбался, как будто ему все давно было известно.
— Хотела бы я на него посмотреть, — сказала Люда. — Как он выглядит?
— О-о, геройски! На сентиментальных девушек может произвести неотразимое впечатление, — и Франтишек засмеялся.
— А если отбросить шутки, действительно, как он выглядит? — спросил Александр, внимательно глядя на Франтишека.
— Ладислав высокий, спортивного сложения парень, с волнистыми светлыми волосами, — сказал Франтишек и, помедлив, добавил: — Самая яркая примета — большая родинка под правым ухом.
— Вы его знаете? — порывисто спросила Люда, заметив, как просветлело лицо у Александра.
— Возможно, — не сразу ответил он, поднялся из-за стола, отошел к окну, нетерпеливыми пальцами достал сигарету.
— Я могу сходить к Черноцким и узнать, дома Ладислав или нет, — сказала Люда, обращаясь к Александру.
— Пожалуйста, если не трудно.
Люда ушла, но скоро вернулась и сказала, что у Черноцких никого нет.
Разошлись за полночь.
— Александр, где вы познакомились с Ладиславом? — спросила Люда, когда они остались одни в гостиной: она убирала посуду со стола.
— Если речь идет о том Ладиславе, которого я знаю, то в Словакии, в Низких Татрах. С ним была невеста Дагмара.
— Я ее знаю. Значит, это они.
— Мы вместе участвовали в Словацком национальном восстании.
— Я слышала, что там шли жестокие бои и погибло много народу.
— Да, жертвы были тяжелые. Расстался я с Ладиславом и Дагмарой в самый трудный час восстания: я был ранен и контужен и с последним самолетом улетал к своим, а они с товарищами уходили в горы. — Александр умолк и, чтобы сменить тему разговора, спросил: — Вы не забыли своего обещания?
— Помню. Но вам нужно отдыхать. Я лучше завтра поиграю.
— Как знать, может быть, мы утром уйдем из вашего города.
В просторной гостиной двухэтажного особняка, откуда сквозь распахнутые двери, ведущие на балкон, хорошо просматривались городская улица и часть площади, запруженные народом и советскими войсками, сидели трое: директор машиностроительного завода, плотный мужчина с крупной лысой головой, Камил Ворлик, его сын Эдуард, главный технолог завода, двадцатичетырехлетний молодой человек с выправкой военного, и представитель совета директоров сталелитейной компании Ярослав Витер, низкорослый, плечистый, с суровым лицом и жесткими складками на щеках.
Пан Витер прибыл из Праги накануне вступления советских войск в город. Его приезд, да еще в такое тревожное время, насторожил и озадачил старшего и младшего Ворликов. Хорошо зная своего шефа, они не сомневались, что только крайне важные обстоятельства вынудили его совершить эту поездку.
В ворота особняка уже несколько раз стучали русские солдаты, просились на постой, но дворник, не снимая цепочки, отвечал: