— Граждане возрожденной Чехословацкой республики! Вы слышите гул моторов? Это на улицах Праги советские танки! Сейчас из окна радиостанции я вижу, как они проносятся по мостовой с автоматчиками на броне, а за ними бегут герои пражского восстания...
Пан Витер резко повернул ручку радиоприемника и сказал:
— Вот так: король умер, да здравствует король! Что ты на это скажешь, молодой человек?
— Боюсь, не пришлось бы укладывать чемоданы, — неуверенно проговорил Эдуард, садясь напротив в кресло.
— Это почему вдруг? — Пан Витер с удивлением посмотрел на него. — Разве тебя отсюда кто-нибудь гонит?
— Пока нет. Но я не знаю, что произойдет завтра.
— Можешь не волноваться, тебе ничто не угрожает.
— Как знать. Не забывайте, что еще вчера меня видели в обществе немецких офицеров.
— Какое преступление! — Губы у пана Витера растянулись в презрительной усмешке. — Тебя за это никто не станет четвертовать. Запомни: если ты и тебе подобные броситесь бежать из страны, толпа крикнет — бей! И поверь, тогда придется бежать и мне, и моим коллегам, и президенту Бенешу. Главное сейчас оставаться на своих местах и всеми силами содействовать нашему делу.
— Какому делу? Что вы имеете в виду? — быстро отозвался Эдуард, в его холодных глазах вспыхнул живой интерес.
— Делу, которому мы служили и будем служить, — пан Витер снова заговорил отрывисто, точно отдавал команды: — частному предпринимательству, капиталу, Чехословацкой республике. Только более сильной, авторитетной, независимой, идущей во главе прогресса, рука об руку с нашими западными партнерами!
— В таком случае можете рассчитывать на меня, — сказал Эдуард.
— Спасибо. — Пан Витер сжал ему руку. — Я буду с тобой откровенен: нашей компании, национал-социалистской партии нужны молодые силы. Наступают времена, когда требуется новая политика, и вряд ли ее смогут сформулировать и проводить в жизнь доктор Бенеш, его ближайшие помощники и советники. Поэтому президент и коалиционное правительство, созданное на широкой основе, годны только на переходный период. Поверь мне, скоро разгорится самая настоящая война за власть. Коммунисты в правительстве заняли крупные посты. С этим нельзя не считаться. Уже сегодня перед нами со всей остротой встает вопрос: кто кого? Если бы на территории Чехословакии находились только американские войска, мы бы без труда решили его в свою пользу, но, к несчастью, здесь и русские полки. Одно их присутствие может оказать огромную поддержку партии Готвальда. Это не значит, что мы будем сидеть, сложа руки, ждать развития событий.
Пан Витер умолк, задумался, сосредоточенно глядя перед собой. На лбу у него резко обозначились складки, и лицо, казавшееся моложавым, в одно мгновение постарело.
— Не скрою, — продолжал он, — предстоит сложная и, может быть, опасная борьба.
— Меня сложности и опасности не пугают.
— Верю.
Пан Витер поднялся и стал ходить по комнате.
— Вот мы сидим с тобой, беседуем и не знаем, какие события происходят в городе. А между тем возможно, что сейчас собираются на свои первые заседания представители партий, разогнанных в свое время нацистами. До сегодняшнего дня все они были немы, как рыбы, а теперь, наверное, болтают о своей борьбе против фашистов. Старый хлам! — Пан Витер зло передернул плечами. — Только коммунисты оказали нацистам стойкое сопротивление и сегодня располагают организацией, которая приобрела больной опыт вооруженной и политической борьбы. У них люди знают, что делать, они готовы на все, даже на самопожертвование. У нас такой организации нет, нет обстрелянных людей, зато есть много болтунов. А нам нужны молодые сильные парни, способные на борьбу. Найдутся среди твоих друзей такие люди? — Он остановился перед Эдуардом, оперся руками на подлокотники кресла и заглянул ему в лицо.
— Их не так уж мало. Хотя не все сейчас в городе. Одни подались на запад, другие — забрались в лес, сидят там, выжидают. Кстати, скрылся в лесу мой хороший приятель, бывший начальник городской полиции Богуслав Коцика. Правда, он человек со странностями: одинаково боится и русских, и американцев. В лес ушел со своими ближайшими помощниками. У них есть оружие и продовольствие, запасов хватит, чтобы переждать смутное время и потом вернуться в город.
Эдуард заметил, как мгновенно изменился блуждающий взгляд пана Витера, стал цепким, зорким.
— Так вот, — продолжал Эдуард, поняв, что заинтересовал шефа своим рассказом, — у Коцики есть связной. Через два дня я с ним встречусь.
— Хорошо. Потом проинформируешь меня, как идут дела в лесу, — сказал пан Витер и тут же сменил разговор. — А знаешь, Эдуард, я неожиданно подумал: нам кроме бойцов потребуются и болтуны. — Он тихо засмеялся. — Они будут разглагольствовать о демократии, человеколюбии, а мы за их спинами будем вершить свои дела. Найдутся такие молодые люди из числа интеллигенции, мелкой буржуазии?