— Дай мне еще семь минут, — попросила я, бросаясь в спальню.
— Они у тебя есть. Я буду терпеливо ждать тебя вот на этом диване.
Я закрыла дверь спальни и сняла рубашку. Потом надела короткое черное платье без рукавов и черные лодочки, добавила прозрачный серый кардиган, чтобы вид не был излишне парадным. Я посмотрелась в зеркало и поняла, что выгляжу какой-то чересчур зрелой. Поэтому я сняла колготки, снова надела лодочки и вышла в гостиную.
— По-моему, я уложилась в семь минут, — сказала я, и Бен торопливо встал.
— Вау.
Я развела руки в стороны.
— Достаточно хорошо для этого загадочного ужина?
— Ты выглядишь идеально. А что случилось с колготками?
— О! — Я вдруг почувствовала себя шлюхой. — Мне их снова надеть?
Бен покачал головой:
— Нет, вовсе нет. У тебя… великолепные ноги, вот и все. Я еще не видел тебя на каблуках.
Он подошел и поцеловал меня в висок. Это было как-то по-домашнему и с любовью.
— Мы с тобой знакомы всего лишь с субботы, — сказала я, хватая сумочку. Я проверила ключи. Я не знала, в каком мы будем состоянии, когда вернемся, но мне не хотелось создавать какие-то препятствия в наших планах.
— Ну да, ты права. Хотя у меня другое ощущение. В любом случае это не важно. Важно то, что ты выглядишь как горячая штучка. Ты не замерзнешь? Нет, к черту. Мне все равно. Ничего не надевай поверх этого.
— Подожди! — Я повернулась в сторону квартиры, тогда как Бен устремился к выходу. — Я, пожалуй, накину что-нибудь. Ненавижу мерзнуть.
— Если ты замерзнешь, я отдам тебе свою куртку.
— А если у меня замерзнут ноги?
— Я заверну их в мою куртку. А теперь неси свою красивую задницу в мою машину! В путь!
Я сбежала по лестнице и уселась на переднее сиденье его машины.
Вечер был теплый, и мы ехали через город, не закрывая окон. Как только мы выбрались на автостраду, ветер, врывавшийся в окна, помешал нам разговаривать, поэтому я положила голову на плечо Бена и закрыла глаза. Я не успела опомниться, как мы уже парковались на Тихоокеанском шоссе № 1. Темный холодный пляж был слева от нас, справа возвышались горы.
— Куда ты меня ведешь? — наконец спросила я. Этот вопрос я могла бы задать и раньше, и Бен, вероятно, ответил бы на него, но это было бы скучно.
— Мы идем в «Бичкомбер», потому что там мы сможем заказать еду, сидя прямо над водой. Обещаю, что ты не замерзнешь, потому что я попрошу посадить нас у костровой чаши.
— Там есть огонь?
Бен улыбнулся.
— Стал бы я тебе лгать?
Я пожала плечами:
— Откуда мне знать?
— Сдаюсь, — согласился он. — Ты готова? Предупреждаю: нам придется перебегать через это двухполосное шоссе со сверхчеловеческой скоростью.
Я открыла дверцу и сняла туфли.
— Хорошо, я готова.
Бен схватил меня за руку, и мы стали дожидаться удобного момента. Несколько раз мы уже были готовы сорваться с места, один раз я уже попрощалась с жизнью, стоя на краю автострады, но в конце концов с большой помпой и под аккомпанемент моего визга мы перебрались на другую сторону шоссе.
Когда мы вошли в ресторан, он был практически пуст. По выражению лица Бена я поняла, что он на это и надеялся. Он попросил, чтобы нас посадили у огня, и за считаные минуты мои ноги согрелись, а вот плечам было прохладно от океанского бриза.
Я сидела, смотрела на океан, бушующий под нами, и на этого нового человека, сидящего напротив меня, и у меня было такое чувство, будто это не моя жизнь. Мне казалось, что в этот вечер я проживала чужую жизнь. Обычно я не проводила вечер понедельника у огня над океаном, и мне не подавали охлажденное белое вино и минеральную воду «Сан-Пеллегрино». По понедельникам я обычно ужинала чем-нибудь разогретым в микроволновке, читая книгу и запивая еду водой из-под крана.
— Великолепно, — сказала я и протянула ладони к огню. — Спасибо, что привез меня сюда.
— Спасибо тебе, что позволила мне сделать это, — ответил он, придвигая свой стул ближе ко мне.
Мы с Беном обсуждали наши жизни и нашу работу. Мы говорили о прошлых отношениях и наших семьях. Мы говорили о куче всяких вещей, только не о сексе, и все же именно секс все больше и больше занимал мои мысли.
Плечи Бена натягивали ткань черной рубашки. Он закатал рукава почти до локтей, открывая руки и запястья, тонкие, но крепкие, угловатые, но изящные. Когда я смотрела на них, мне хотелось, чтобы они прикоснулись ко мне. Мне хотелось, чтобы они подняли меня.
— Сегодня вечером ты великолепно выглядишь, — сказала я Бену, намазывая масло на хлеб. Я старалась говорить непринужденно. У меня не было привычки одаривать комплиментами мужчин, и я не знала, как сделать это без раболепия. — Эта рубашка очень тебе идет.