— Я… — начала я. — Я… — Я замолчала. С чего мне начать? Мой взгляд снова упал на гроб, стоящий передо мной, и я запретила себе смотреть на него. Я могла развалиться на части, если бы продолжила думать о том, что я делаю. — Спасибо, что вы пришли. Я хочу представиться тем, кто меня не знает. Меня зовут Элси, и я была женой Бена.
Мне надо было дышать. Мне просто надо было дышать.
— Я знаю, что вы все, вероятно, уже узнали о том, что мы с Беном тайно поженились всего за несколько дней до того, как он умер, и я… понимаю, что это ставит всех нас в трудное положение. Мы чужие друг другу, но нас объединяет огромная утрата. Мы с Беном встречались совсем недолго перед тем, как поженились. Я знала его не слишком долго. Я это признаю. Но то короткое время, что я была его женой, стало определяющей частью моей жизни.
Он был хорошим человеком с большим сердцем, и он любил всех вас. Я слышала так много историй о каждом… Я слышала, тетя Мэрилин, о том, как вы застукали его писающим у вас на заднем дворе. Бен говорил мне, Майк, что, когда вы с ним были маленькими и играли в сыщиков и воров, вы оба были ворами, поэтому сыщиков никто не хотел изображать. Эти истории были частью того, за что я полюбила его за такое короткое время. И еще они часть того, что заставляет меня чувствовать близость к вам.
Мне хотелось заглянуть этим людям в глаза, когда я произносила их имена, но, честно сказать, я не была уверена, кто из пожилых дам Мэрилин, а кто из молодых людей Майк. Мои глаза сканировали людей, смотревших на меня и на краткий миг переводивших взгляды на Сьюзен. Она опустила голову, уткнувшись подбородком в грудь.
— Думаю, мне просто хочется, чтобы вы все знали, что в конце жизни у него был человек, который любил его глубокой и чистой любовью. У него был человек, который верил в него. Я хорошо заботилась о нем, поверьте, я делала это. И, как человек, последним видевший его живым, я могу сказать вам, что он был счастлив. Он нашел для себя счастливую жизнь. Он был счастлив.
Когда я возвращалась на свое место, Сьюзен встретилась со мной взглядом. На этот раз она кивнула и снова опустила голову. Пастор отступил назад к могиле, и мои мысли унеслись куда-то далеко, подальше от этого места.
Я стояла рядом с Аной. Она обняла меня и сжала. Пастор предложил Сьюзен и мне маленькие совочки, чтобы посыпать гроб землей. Мы обе выступили вперед и взяли их, но Сьюзен взяла землю рукой, а не совком, и аккуратно бросила ее на гроб Бена, поэтому я поступила так же. Мы стояли там, вместе, но отдельно, бок о бок, высыпая землю из рук. Я почувствовала ревность к земле, которая проведет так много лет рядом с телом Бена. Когда я высыпала остатки земли и Сьюзен двинулась обратно к своему месту в толпе, наши руки коснулись друг друга, мизинцы встретились. Я инстинктивно замерла, а она схватила мою руку, пусть на долю секунды, и сжала ее, не посмотрев на меня. На секунду мы были в нашем горе вместе, а потом она вернулась на свое место, а я отошла на свое. Мне хотелось подбежать к ней. Мне хотелось обнять ее и сказать: «Посмотрите на то, чем мы могли бы быть друг для друга». Но я этого не сделала.
Я направилась обратно к машине и попыталась подготовиться к следующему этапу этого дня. Мысленно я разбила его на крошечные эпизоды. Мне нужно было просто сидеть на переднем сиденье, пока Ана везла нас к дому Сьюзен. Мне просто нужно было поставить одну ногу на землю после того, как она припарковалась. Потом нужно было поставить другую ногу. Я просто должна была не плакать, направляясь к ее дому. Я просто должна была отвечать испуганной улыбкой другим людям, присутствующим на похоронах, когда мы вместе входили в дом. Я продумала эти шаги до того, когда мы припарковались возле дома Сьюзен и наша машина стала одной из длинной череды машин, выстроившихся вдоль тротуара. Знали ли об этом соседи? Смотрели ли они на занятую автомобилями улицу и думали: «Бедная Сьюзен Росс. Теперь она потеряла еще и сына»?
Я вышла из машины и расправила платье. Я сняла шляпку с вуалью и оставила ее на переднем сиденье машины Аны. Она заметила это и кивнула.
— Слишком театрально для помещения, — сказала она.
Если бы я открыла рот, я бы заплакала и расплескала свои чувства по этому тротуару. Я просто опустила голову и сжала губы, приказывая комку в горле отступить, позволить мне сделать это. Я сказала себе, что смогу плакать всю ночь. Я смогу плакать всю оставшуюся жизнь, если только мне удастся через это пройти.
Оказавшись перед домом Сьюзен, я поразилась его размерам. Он был слишком большим для одного человека. Это было очевидно при взгляде с улицы. Скорее всего, она чувствовала каждый день. Дом был выстроен в испанском стиле, выкрашен сверкающей белой краской. По ночам он наверняка освещал пространство всего квартала, как луна. Крышу покрывала темно-коричневая черепица из обожженной глины. Яркие тропические цветы росли на лужайке перед домом. Этот дом был не просто дорогим. Он требовал особенного ухода.