— Я тоже, — ответила я, думая, что большое значение имеет то, веришь ты на самом деле в то, что умерший может тебя слышать. Ты не можешь просто говорить со стеной и убедить себя в том, что ты говоришь не со стеной, если только ты в это не веришь.
— Я хочу пойти на его могилу, — решила Сьюзен. — Может быть, там это будет легче.
— Хорошо. — Я кивнула. — Сегодня уже слишком поздно, но мы можем поехать туда завтра рано утром.
— Хорошо, — согласилась она. — У меня будет время подумать, что я хочу сказать.
— Да, согласна.
Сьюзен похлопала меня по руке и встала.
— Тогда я сегодня рано лягу спать. Моему мозгу нужен отдых от всего этого. — Возможно, она действительно нуждалась в отдыхе, но я знала, что она собирается поплакать в тишине.
— О’кей, — сказала я. Когда она ушла, я оглядела комнату и бесцельно побрела по дому. Я зашла в спальню Бена, легла на его кровать и втянула носом воздух. Я смотрела на стены до тех пор, пока не могла уже видеть их. Я поняла, что все закончилось. Возможно, я не была готова к возвращению к прежней жизни, но настало время перестать ее избегать. Я лежала в комнате Бена так долго, как только могла, а потом встала и торопливо вышла.
Я прошла в свою комнату и начала собирать вещи. Мне хотелось сделать это быстро, пока я не потеряла присутствие духа. Часть меня хотела остаться в этом чистилище еще надолго, днем лежать у бассейна, вечером смотреть телевизор и никогда не проживать мою жизнь. Но если бы Бен мог слышать меня, если бы Бен мог видеть меня, он бы этого не хотел. И я сама не хотела бы этого для себя.
Утром я встала и собрала оставшиеся вещи. Я вышла в кухню, и Сьюзен уже была там, одетая и готовая ехать. Она пила кофе за кухонной стойкой. Она увидела упакованные вещи за моей спиной и отставила чашку. Она промолчала. Она просто понимающе улыбнулась. Это была печальная и одновременно гордая улыбка. Сладостно-горькая и меланхоличная улыбка. У меня было такое чувство, будто я уезжаю в колледж.
— Нам надо ехать на двух машинах, — сказала Сьюзен. Она произнесла это как констатацию факта для себя. Но, думаю, она еще хотела избавить меня от необходимости произносить слова о том, что потом я поеду домой.
Сьюзен доехала до кладбища немного быстрее меня, и, подъезжая, я увидела, что она стоит у входа. До этого я думала, что, возможно, ей захочется начать без меня, что ей захочется провести время наедине с Беном. Но все выглядело так, будто она нуждается в во мне, чтобы сделать это. Я не винила ее. Я бы определенно не стала делать этого одна. Я припарковала машину и догнала ее.
— Готовы? — спросила я.
— Готова, — ответила Сьюзен. Мы начали долгий путь к его могиле. Когда мы подошли, надгробный камень выглядел таким новеньким, и это смотрелось почти трагично. Так бывает, когда видишь между датами на могильной плите слишком маленький промежуток и понимаешь, что в ней лежит ребенок. Сьюзен опустилась на колени перед могилой Бена и посмотрела на его надгробный камень. Я села рядом с ней.
Она глубоко и серьезно вздохнула. Это было не обычное дыхание. Сьюзен достала листок бумаги из заднего кармана брюк и робко посмотрела на меня. Я кивнула ей, поощряя, и она начала читать. Поначалу в ее голосе почти не было эмоций. Она действительно читала слова с листа, а не говорила.
— Я только хочу знать, что ты в порядке. Я хочу знать, что ты не страдал. Я хочу верить, что ты в лучшем мире, что ты счастлив и у тебя есть все то, что ты любил в жизни. Я хочу верить, что вы вместе, ты и твой отец. Возможно, вы сейчас на барбекю на Небесах, едите хот-доги. Я знаю, что это не так. Я знаю, что ты ушел. Но я не знаю, как мне жить с этим знанием. Неправильно, когда мать живет дольше своего сына. Этого просто не должно было произойти.
Сьюзен постепенно теряла свой ораторский голос, ее глаза смотрели не на листок бумаги, а на траву.
— Я знаю, что ты считал своим долгом защищать меня и заботиться обо мне. Если бы мне нужно было сказать тебе последние слова, Бен, думаю, я хотела бы сказать тебе вот что. Я буду в порядке. Тебе незачем беспокоиться. Я найду способ и буду в порядке. Я всегда это делаю. Не тревожься обо мне. Спасибо тебе за то, что ты был замечательным сыном. За то, что ты им был. Я не могла бы попросить у тебя ничего, кроме, пожалуй, времени. Мне нужно больше времени. Спасибо тебе за то, что ты любил Элси. Благодаря ей я вижу, что ты вырос именно таким мужчиной, каким, как я надеялась, ты станешь. И мы обе… будем в порядке. Мы пройдем через это. Поэтому иди и веселись там, где ты сейчас, и забудь о нас. Мы будем в порядке.