Было безумно обидно, что Джинни стал ко мне относиться, как к какой-то недалёкой девице. Но я и понимала, что за такое отношения я должна благодарить сама себя, свою несдержанность и глупое сердце, которое так остро отреагировало на практически безобидный выпад. Я ведь знала, какой он. Ироничный, насмешливый и привыкший получать все, что ему в голову взбредет. Почему же тогда подумала, что его отношение ко мне будет другим? Почему я, из-за дурацкой и никому не нужной влюбленности подумала, что отношение Майера ко мне будет другим?
Сама во всем виновата. Сама.
С опаской открыла дверь в гостиную и с облегчением выдохнула – она была пустой. Не учитывая слегка подсохшего букета черных роз в большой вазе, о Юджине здесь ничего не напоминало. Мимо воли сжала кулаки и, подойдя к столику, нервно зазвонила в звоночек. Появившаяся на пороге через несколько минут Мира застала меня уже немного поостывшей (я уже успела измерять комнату три раза вдоль, поперек и по периметру) и даже успевшей несколько раз сменить решение на кардинально противоположное.
– Рина? – позвала она меня немного с опаской, завидев моё недовольное лицо.
– Мира, скажи пожалуйста, что здесь делает этот недосушенный гербарий? – девушка округлила очи, не понимая, что же мне так не нравится. Я решила ей помочь: – Мой отец обанкротился и мы больше не можем себе позволить держать в доме нормальные цветы?
– Но... – было видно, что она подбирала слова, – Вы же сами сказали, что вам нравится и что я не должна выбрасывать цветы пока вы сами не прикажете...
– Мира, я помню, что я говорила, но этот высохший веник мне ни к чему. – было смягчившийся голос опять зазвенел от злости, -- Будь добра выбрось его и отправь слугу к флористу, пусть подберет что-то... – я деланно скривилась, – … что-то не такое тяжелое, в светлых тонах. Хорошо?
– Да, Рина. Что-то еще?
– Нет. – резко ответила, но сразу же и передумала: -- Да, принеси, будь добра, успокаивающий отвар. Повар уже приготовил сдобу?
– Да, несколько минут назад только из печи вытянул. Все будет сию минуту.
Скрывая улыбку в уголках губ, девушка унесла вазу и скрылась за дверью. А я развалилась на кресле. Да-да, именно развалилась! Растеклась и устало выдохнула: зря я так отчитала Миру, да и цветы еще были ничего. При должном уходе черные розы могут стоять до трех недель и не уронить ни листика, ни лепестка. А я... Эх, что сделано, то сделано. И цветов мне не жаль, хоть они и мои любимые. И дело совсем не в том, кто мне их подарил.
– Катарина, – позвала меня вернувшаяся с подносом Мира. – К вам дарин Альберт. Провести его сюда?
– Да, конечно. Спасибо.
Девушка споро расставила на столе чайничек и две чашечки, тарелочку со сдобой и ушла, чтобы вернуться через несколько минут с Алом и закрыть за ним дверь с той стороны.
– Дарина Катарина! Как я рад Вас видеть! – проговорил друг, целуя мне руку.
– Ал, я тоже тебя рада видеть! – улыбнулась я в ответ. – И давай без официоза – здесь все свои.
– С радостью, – улыбнулся друг, – Как ты? Как поживаешь?
– Спасибо, Ал, бывало и лучше. – неопределенно повела плечом.
– Мой брат, да?
– Не он один. – не стала увиливать, – Но у меня еще и организация... хоть бы не слечь перед балом от усталости! – притворно ужаснулась, округлив глаза.
– Даже и не думай! Третий танец моим будет, так что не смей болеть! – ну да, первые два нужно с женихом танцевать. А то, что от жениха у меня осталось только воспоминание – знаем только я, Кригер и мой отец. Скоро узнает и Иен. Пережить бы это...
– Обещаю... Если узнаешь!
– В смысле? – удивился он.
– В прямом! Погоди.. Ты на самом деле ещё не в курсе? – парень отрицательно покачал головой, а я многозначительно протянула: – Скоро обо всем узнаешь сам.
Под конец не выдержала и задорно рассмеялась. Альберт сначала удивленно на меня смотрел, но потом тоже развеселился:
– Ну, Рина! Напустила на себя таинственности!
– Ничего я не напускала! Это твой братец полон таинственности и пыжится ей, словно мышь перед мешком с крупой!