— И мне надо, Троицын.
— Что вы спорите, — снова вмешался Соловейчик. — Тебе… — обратился он к Степанову, но тут же поправился: — Вам куда нужно ехать? В Красный Бор? Так?
— Да, в Красный Бор и в колхоз имени Буденного.
— А Костерино твое, Троицын, почти на дороге в Красный Бор.
— Восемь верст в сторону, Соловейчик, — поправили из другого угла.
— Ну, восемь километров, — согласился Соловейчик. — Степанов довезет, тебя до твоего заветного Костерина, сбросит, а сам поедет дальше.
Троицын, отвернувшись от Соловейчика, неожиданно резко двинул через плечо большим пальцем руки в его сторону и, обращаясь ко всем, но только не к нему, ядовито сказал:
— Все знает! Все организует! А на чем я обратно вернусь? Или мне в Костерине оставаться?
— Проявишь инициативу на месте — и вернешься.
Троицын, которому, судя по всему, успели надоесть всегдашние хитросплетения Соловейчика, ответил ему, обращаясь опять-таки ко всем:
— Брось Соловейчика, связанного по рукам и ногам, в муравьиную кучу — через пять минут он будет ехать на муравьях в коляске.
В столовой засмеялись — Соловейчика все знали хорошо. Степанов, который, как и другие, с интересом слушал этот разговор, повернулся к Троицыну:
— Федор Иванович, я могу заехать в Костерино и разобраться. Полномочия даете?
— Можно и так, — проговорил, как бы разрешая, Соловейчик.
— Можно? — с иронией переспросил Троицын.
— Тебе, Федор Иванович, не надо бы сейчас отлучаться из Дебрянска. А полномочия какие? — Это Соловейчик уже обращался к Степанову. — И товарищ Троицын — актив, и вы, товарищ Степанов, — актив.
— Верно, — согласился Троицын, — только этот актив в строительном деле небось ни бум-бум!
Соловейчик рассмеялся:
— А кто из нас в своем деле так уж «бум-бум»? Нужно — и приходится разбираться… Помню, приехал я за хлебом, а до этого деревню только в кино видел… А по хлебозакупу оказался не последним!..
— Как фамилия председателя? — спросил Степанов.
— Фамилия его Востряков… Можете действовать от моего имени. Как вам будет угодно, Степанов, — ответил Троицын.
Больше всего Степанов боялся не нападения скрывавшихся, как говорили, еще кое-где в лесах бандитов и не волков, обнаглевших до того, что в поисках пищи забредали на окраины Дебрянска. Больше всего он боялся какой-либо катастрофы — хотя бы и пустяковой — с упряжью. Порвется какая-нибудь постромка или — как она там называется? — другая непременная штуковина из лошадиной амуниции — что он будет делать, да еще под вечер? Встречных, кто бы мог помочь, не дождешься — пока ни один не попался. И чем ближе к ночи, тем менее вероятной будет такая встреча. Кто потащится в город на ночь глядя?
Понимая, что лошадь все же отдать придется, сторож перед отъездом проверил, насколько хорошо Степанов знает, как проехать в Костерино и Верхнюю Троицу, где колхоз имени Буденного, и в Красный Бор. Выяснилось, что Степанов, в чье распоряжение он отдает лошадь, о том, где находятся эти села, имеет весьма смутное представление. Тогда сторож как мог понятнее растолковал ему, по какой дороге надо ехать, где свернуть, где не сворачивать, где могут быть еще не наведены мосты и как тогда объезжать. Под конец спросил:
— Оружие-то тебе дали?
Степанов в удивлении посмотрел на него: «Всерьез? Шутит?» Но сторож, видимо, не шутил.
— Зачем оно мне?..
— И то верно: никого еще не убили, слава богу. Крой, Степанов!
Лошаденка трусила рысцой, телега, покачиваясь, катила по торной, мягкой дороге. Проезжал он черные пепелища с одинокими печами, деревни в пять — восемь изб… Некоторые села и деревни возродятся на своих исконных местах, некоторые навсегда исчезнут с лица земли, и только из рассказов старших молодые будут знать, где стоял родной их дом… И много еще лет, распахивая уже совсем не новину, плуги тракторов будут натыкаться на остатки кирпичных оснований печей, будут выворачивать из суглинка на свет божий чугунки, кастрюли, ложки, и уже не вспомнить никому, кто жил здесь, кто явился здесь в мир на радость и муки, был ли чем знаменит, прославив свое селение, или просто жил, честно исполняя свой долг…
Костерино стояло километрах в восьми от дороги в Верхнюю Троицу, нужно только свернуть вовремя. Раньше было — второй поворот направо после того, как выберешься из перелеска. А теперь… Так много появилось неизвестно куда ведущих дорог, проложенных в ходе боев и здесь же забытых, что приметить второй поворот на Костерино было делом непростым. Слава богу, что сторож счел необходимым вооружить Степанова точной приметой: сожженный советский танк.