Арес вопросительно посмотрел на друга.
– Планы Гресла поменялись. Он будет вещать у Дома Правительства.
– Правда? К чему такая внезапная перемена?.. Но ты точно уверен в этом?
Айви ухмыльнулся:
– Мы можем проверить. И тогда Либерти точно вытряхнет из Гресла то, что он скрывает.
– Хватит об этом, – отрезал Арес. – В таком случае мы идём к Амфитеатру!
В свете закатного солнца на главной сцене Илитиона разыгрывалась театральная постановка. Было неясно, продолжала ли она дневной праздник или открывала новый, но зрители как будто давно вросли в ряды кирпичных сидений. Буревестники наблюдали за ними, стоя на крыше Амфитеатра.
– Похоже, пора прерывать это действие, – проговорил Арес, глядя на бесконечный романтический сюжет. Тео зевнул от скуки:
– Согласен, до конца я точно не высижу. Это кудрявый ставит такую нудятину?
Но в этот момент раздались аплодисменты: артисты поспешно поклонились и исчезли. Либерти показалось странным то, что никто не спешил убирать со сцены причудливые декорации. И тут внизу показалось новое действующее лицо, заставившее девушку отбросить все остальные мысли. К полукруглой ограде нежно-синего оттенка, стоявшей в центре и заменявшей в постановке балкон, подошёл Скай Гресл. Президент был одет в свой чёрный камзол: Либерти задумалась о том, знал ли он вообще о существовании других цветов.
Арес непонимающе взглянул на Тео. Тот развёл руками:
– Кажется, Праздные слегка попутали собственные владения. И почему он всё-таки не у Дома Правительства?
Либерти смутно догадывалась, в чём действительно было дело, но теперь её разум занимало лишь одно желание. Не дожидаясь того момента, когда Гресл начнёт речь, она бросилась вниз.
Оказавшись на сцене, Либерти в два счёта оказалась рядом с президентом и машинально обнажила шпагу. Тот отзеркалил её движение: сегодня оружие было при нём. Они начали медленно двигаться по кругу, не начиная схватку.
– Ты знаешь, что мне нужно, – прошипела Либерти. – Скажи мне, что с моими родителями, и никто не пострадает.
– Мне придётся отказать Вам в этой просьбе.
Он произнёс это с обыденной вежливостью, но как будто играючи. Либерти поняла одно: в нём больше не было привычного холода.
Противники подошли ближе, а затем одновременно кинулись вперёд, скрещивая шпаги.
– Тогда придётся выведать это у кого-то другого, – бросила девушка сквозь участившееся дыхание. – Кажется, твоя тётушка Изабелла тоже в курсе.
Гресл парировал её атаку:
– И у Вас хватит бессовестности потревожить её вновь?
– А как ты думаешь? – Либерти сделала выпад, нарочно бросаясь резкими выражениями, чтобы только поддержать их спонтанный разговор.
Зрительный зал наполнился криками: глаза людей метались от президента к символу сопротивления. Окружающие постепенно втянулись в их борьбу, и Либерти расслышала, что в толпе болели не только за Гресла. Когда она подбиралась к нему ближе, со стороны зала доносились обрывки подбадривающих голосов. Либерти наконец осознала, что и среди Праздных нашлись люди, полюбившие её за вечные шоу и, может быть, за что-то ещё. Она вспомнила слова Ареса: его предсказания всё же сбылись. Теперь они с Греслом были на равных: их обоих любили, боялись и ненавидели. Сражаясь друг с другом, они словно боролись за внимание толпы и пытались привлечь на свою сторону новых зрителей. Раньше Либерти бы решила, что Греслу это было совсем не нужно. Но теперь, глядя в его лицо, она убеждалась в обратном. В стальных глазах горело пламя. Пламя гордости, готовности биться насмерть и безудержного желания победы. В тот момент он казался каким угодно, но только не безжизненным.
Продолжая прожигать его взглядом, Либерти поняла одно: смерть Гресла больше не являлась её целью. Чувство, которое впервые дало трещину в салоне Изабеллы де Хелн, теперь разрушилось окончательно. Девушка не могла лишить жизни тайник с секретами, которые имели к ней прямое отношение. Её действительно не заботила дальнейшая судьба президента, но ей было важно то, что скрывало его прошлое.
– Гресл, просто скажи мне, – Либерти замедлила движения шпагой. – Я знаю, что бы с ними не произошло, в этом нет твоей вины.
– Откуда такая уверенность? Мне казалось, Вы были обо мне худшего мнения.
– Я по-прежнему ненавижу тебя.
К их ногам посыпались розы. Срываясь с крыши Амфитеатра, они лились вниз алым потоком и покрывали сцену лепестками. Сражение по-прежнему продолжалось, и Либерти стала вспоминать уловки Ареса, руководя шпагой так, чтобы не задеть Гресла. Ей начало казаться, что предводитель управлял их битвой, шёпотом подсказывая верные шаги.