– Верно, – протянул президент. – И да, чтобы актёры не знали лишнего… Джульет, ты можешь сделать кое-что для меня?
– Я всё это время делаю кое-что для тебя, Скай, – фыркнула Джульет. В глазах Гресла вдруг прочиталась суровая серьёзность:
– Забери из архива всё, что связано с Днём Померкшего Неба.
Глава 17
Прошло несколько недель с того момента, как Либерти и Гресл схлестнулись в битве на сцене Амфитеатра. Слухи о том, что произошло тогда, ещё долго бродили по Илитиону: люди шёпотом, а иногда и более громким тоном передавали друг другу подробности сражения президента Республики с девушкой, ставшей символом борьбы. Теперь это действительно было так – с каждым новым выступлением Буревестников их приветствовали всё активнее и смелее. И в провинции, и в столице находились горожане, которые были готовы дать революционерам понять: их любили и ждали вновь. За ними хотели пойти. Работники фабрик и бродячие артисты, слуги и уставшие от режима молодые Праздные – Буревестники смогли сыскать поддержку во всех сословиях страны. Решительность части жителей Илитиона оказалась столь внезапной, что даже Гвардия долгое время не предпринимала никаких действий. Пару раз революционеры отбивали у солдат небольшие группы людей, которых те пытались арестовать. В остальном же в противостоянии Буревестников с представителями закона наступило подозрительное затишье: гвардейцы как будто ждали чего-то. Новых действий мятежников или приказа свыше.
В отношениях с властью не изменилось почти ничего. Революционеры по-прежнему сталкивались с Греслом и его суровой телохранительницей, и Либерти всё так же выбирала в свои вечные соперники первого. Теперь целью любой схватки для неё было не ранить или убить оппонента, но оказаться с президентом один на один, чтобы в очередной раз попытаться выбить из него правду о родителях. Гресл либо молчал, либо поддерживал диалог в свойственной ему манере. Он ни разу не выдал и намёка на ответ. Возмущаясь, злясь, проклиная президента, Либерти наконец решила пойти по плану Тео. Однако сумасшедший ритм жизни, который увеличивался вместе с ростом их значимости в Республике, заставлял постоянно откладывать поход в архив. Июнь принёс в Илитион бурные летние праздники: Буревестники неизменно появлялись на них, чередуя Гедонбург и Зоннебург. Люди радостно кричали при виде Либерти, с восхищением ловили любой её приветственный жест, после которого девушка уступала внимание публики Аресу, чтобы тот мог обратиться к толпе. Любовь огромной массы народа, так льстившая ей раннее, теперь лишь отвлекала девушку от главной цели. Чувствуя бесконечные уколы совести, она признавалась сама себе: узнать правду для неё оказалось важнее, чем завершить дело, начатое Буревестниками. Либерти казалось, что она не могла продолжать борьбу с праздниками ради общего будущего, пока её собственное прошлое оставалось в потёмках.
Она делала вылазки на заводы вместе с Тео, тренировалась с Аресом и даже обсуждала их общие планы с Рей, но её мысли упрямо возвращались к тем, кто начал сражаться с режимом задолго до появления молодых революционеров. К тем, кто был её семьёй.
В один из вечеров Либерти и Тео спешили по крышам Зоннебурга в сторону знакомой Айви фабрики: на следующий день Арес назначил масштабное выступление в столице, и запасы пиротехники кончились в самый неподходящий для Буревестников момент.
– Слышала новости? – бросил Тео, перепрыгивая через низкий дымоход. – Гресл назначил за нашу поимку награду.
– Охота снова началась? – усмехнулась Либерти. – Но тогда стоит быть осторожнее.
Она сильнее натянула капюшон длинного красного плаща, который носила теперь во время долгих передвижений по крышам. Айви сощурил глаза:
– Да что за новая мода?
– Я просто пытаюсь не привлекать внимание.
– Думаешь, много людей снуют по небу в ночи? От тебя и так Либерти Роуз за версту разит!
– Мне так спокойнее.
Когда совсем рядом показалась река, они спустились на землю. В темноте ярко и маняще сверкали огни фабрики.
– Смена уже закончилась, – пояснил Тео.
– Зачем тогда столько света?
– А у нас на всё одна причина, – ухмыльнулся Айви. – Для красоты.
Он зашагал в сторону моста, но вдруг замер на месте, уставившись на стену завода:
– Погоди.
– Что-то не так? – уточнила Либерти шёпотом. Тео тихо шикнул на неё, не отводя глаз от фабрики. И тут девушка заметила, что свет в огромных окнах мигал. Одни вспышки были короткими, другие задерживались на более долгое время; иногда свет переставал появляться вовсе, причём продолжительность этих задержек, казалось, была высчитана до секунды. Наконец, вспышки прекратились.