– Сейчас начнётся снова, – Тео напряжённо вцепился взглядом в окна. Действительно, спустя минуту мигание света возобновилось. Из фабрики вырвалось несколько вспышек: одна короткая, затем длинная, а потом ещё две коротких. Айви прижал пальцы к вискам и забормотал:
– «Л»…
Спустя несколько мгновений темноты из окон вновь вырвалась короткая вспышка.
– «И»… нет, «е»!
В следующий раз свет продлился дольше:
– «Т».
Либерти переводила взгляд от стен фабрики на Тео, пытаясь понять ту закономерность, которая подсказывала ему целые буквы по простому мерцанию лампочек. Они стояли так ещё пару минут: Айви не переставал нашёптывать что-то себе под нос. Неожиданно он вскинул голову, повернулся к Либерти и, схватив её за руку, кинулся прочь от берега реки:
– Облава! Надо уходить!
Они понеслись по тёмным улицам, всё сильнее отдаляясь от завода фейерверков. Повернув голову, девушка различила замелькавшие на мосту огни небольших фонарей.
– Там Гвардия?
– Похоже на то, – бросил Тео на бегу. – Не устояли перед наградой бледного!..
Вымотавшись окончательно, они замедлились, а потом и вовсе прислонились к стене ближайшего дома. Откинув голову назад и тяжело дыша, Либерти с трудом проговорила:
– Если… если бы нас заметили… то уже бы была погоня.
– Пронесло, – согласился Айви. – Но они знают, как часто мы наведываемся на эту фабрику. Теперь жди их там постоянно…
– Что это было?
– Ты про свет? Обычная морзянка.
– Твой отец?..
– Да. Там единая система освещения – ему всего лишь надо было щёлкать одним выключателем.
– Но если Гвардия догадается, что он хотел предупредить нас?
– Не догадается, – Тео помотал головой. – Он у меня знаешь, какой толковый!
В этих словах было столько гордости и привязанности, что у Либерти невольно защемило в груди. Она сама по-прежнему не могла сказать такого о своём отце.
– Наверное, отец разыграл замыкание света, и они попросили его остаться после конца смены. А пока он чинил то, что не было сломано – передал нам послание.
– Это в него ты такой находчивый? – улыбнулась девушка.
– Лестный отзыв, – усмехнулся Айви. – Был бы я хоть наполовину таким же находчивым, как он…
«Интересно, а я когда-нибудь буду хотя бы наполовину такая же смелая, как родители?..» – пронеслось в голове Либерти совершенно не к месту.
– А что именно передавал твой отец? – поинтересовалась она.
– «Летите, птенцы». Помнишь начало той считалки?
– Конечно. Лично мне она теперь кажется довольно жуткой.
– Но в детстве всех нас это мало заботило, – пожал плечами Айви. – Как там было дальше?
Он начал декламировать считалку, которую знал наизусть каждый ребёнок в Зоннебурге:
Летите, птенцы, вы подальше от света:
Огню на ваш щебет совсем всё равно,
Чтоб досчитаться друг друга по лету,
Чтоб целым осталось любое перо…
Тео умолк.
– Ладно, я вспомнил продолжение. Конец там правда не из счастливых.
– Их ведь тоже было четверо… – пробормотала Либерти.
– «Тоже»?
– Забудь.
Она взглянула в сумеречное небо и зашептала:
Один не поверил, второй не боялся,
И, во главе с третьим, сгорели дотла.
Четвёртый – один лишь, в живых кто остался,
Но сердце погасло его навсегда.
– Мило, – Тео склонил голову набок. Либерти оттолкнулась от стены и кивнула вглубь улицы:
– Ладно, хватит уже. Идём в штаб?
– Придётся, – согласился Айви.
Переулки Зоннебурга казались настолько пустынными, что Буревестники решили отсрочить подъём на крышу. Они быстрыми шагами направлялись в нужную сторону, проскальзывая между низкими зданиями и перебегая площади. Юг провинции выглядел ещё более безжизненным, чем при дневном свете: унылые виды в сочетании с неудачей вылазки совсем не облегчали состояние Либерти.
Буревестники свернули на узкую улицу, ограниченную с двух сторон обветшалыми домами тёмных цветов. Впереди блеснул лунный свет, падая на стену ещё одного здания: дорога оказалась тупиковой. Тео чертыхнулся и уже повернул назад, перепрыгивая через мутную лужу грязи. В этот момент Либерти разглядела появившийся в глубине улицы неяркий огонёк.
– Кто здесь? – пролепетал детский голос. – Уходите!
Ощутив трепет в груди, девушка сделала шаг к говорившему. В темноте появились очертания зажжённой лучины, которая и являлась источником света. Её держала маленькая, дрожащая рука; размытые тени упали на непослушную рыжую шевелюру.