– Эмил! – Либерти сбросила с себя капюшон и кинулась ему навстречу. Он был совсем рядом: девушка протянула руки, чтобы обнять его, как вдруг детская ладонь подалась вперёд, останавливая лучину прямо перед лицом Либерти и заставляя её отступить.
– Ты… что? – оторопело прошептала она. – Эмил, это же я!
– Н-не подходите! – воскликнул мальчик, глядя на неё с неподдельным испугом. – Я не верю, нет! Вы – не она, Вы – не Либерти!
– Зачем ты так говоришь? Эмил, что с тобой случилось?!
– Либерти бы никогда не поступила так с нами! Она бы никогда не поступила так со мной!
Эмил попятился назад, упираясь спиной в облезлую серую стену: девушка с изумлением различила в полутьме оставленный на углу улицы фургон Стиллов.
– Помогите! – мальчик забарабанил в дверь. – Помогите, здесь мятежники!
Он произнёс последнее слово почти по слогам, словно только недавно заучил его. Либерти прекрасно догадывалась, кто именно был его учителями.
Дверь фургона распахнулась, и на улицу высыпала труппа в полном составе. Азалия, Дженни и Конан в своих обыденных костюмах смотрели на девушку с враждебным недоумением. Элио только отвёл взгляд. Миссис Стилл, казалось, была в предобморочном состоянии. Начальник труппы, стоявший впереди всех, с раздражением сорвал с головы ночной колпак и потянул Эмила за руку:
– Иди к ребятам.
Мальчик тут же бросился к Элио. Либерти с искренним шоком в глазах смотрела на тех, кто ещё недавно составлял всю её жизнь. Почувствовав у себя на плече ободряющую ладонь Тео, подошедшего ближе, она решилась заговорить:
– Почему… почему вы все здесь?
– Вы посмотрите, у неё ещё хватает наглости спрашивать! – выплюнула Азалия.
– А не по твоей ли милости, Либерти? – процедил мистер Стилл.
– Причём тут я? – непонимающе выговорила девушка.
– При всём! – взревел начальник. – Чёрт возьми, при всём! При том, что две недели назад нас выгнали с севера Зоннебурга за то, что мы имели отношение к мятежнице Либерти Роуз!..
– По чьему приказу?!
– По самодурству Гвардии, – отозвался Элио.
– И теперь мы вынуждены скитаться по нищему югу, – протянула плаксивым голосом миссис Стилл. – Без постоянной сцены, без помощи, почти без средств! Так что спасибо, дорогая!
– Вы ошиблись! – вскричал вдруг Эмил не своим тоном. – Она не Либерти! Либерти бы не сделала нам зло!
– Тише, мелкий, – Тео нахмурился. – Либерти и не делала вам зла. Она же не виновата в том, что гвардейцы – круглые идиоты!
– Как-нибудь без твоих доводов обойдёмся, Предатель юга, – процедил Конан.
– Нам здесь всё про тебя рассказали! – Дженни скрестила руки на груди. – Мистер и миссис Стилл всегда были правы насчёт Буревестников.
– Если ничего не знаете, так лучше молчите! – заявил Айви. Азалия прыснула:
– Вы посмотрите, кого она себе в защитники нашла! Отличная парочка, друг друга стоят.
Она окинула Либерти завистливым взглядом:
– А ты что из себя корчишь? Героиню? Спасительницу? Нет, вы посмотрите на неё… как одета, как говорит! Безродная артистка – в революционеры!.. Ничего более жалкого я не видела!
– Извинись.
– Что, прости?! – истерично хохотнула Азалия.
– Ты слышала, – прошипела Либерти. – Извинись за «безродную».
Эта фраза не принесла бы ей обиды, пока девушка не знала ничего о своей семье. Теперь же, когда слова Азалии точно были неправдивы, они вызвали внутри Либерти бурю ярости. Она ещё не знала своего прошлого, однако была уверена, что в скором времени сможет им гордиться. Но, в конце концов, её родителей боялась даже династия Греслов – и этого было достаточно.
Достаточно для того, чтобы, не получив извинение, Либерти сделала резкий шаг в сторону Азалии и выхватила шпагу.
Истошный вопль миссис Стилл пронёсся по улице. Артисты кинулись к девушке, заслоняя её от революционерки. Слабые вскрики Азалии утихли лишь тогда, когда плачущий Эмил уткнул свою голову в её платье, а она обняла его в ответ.
Либерти слегка опустила остриё, усмиряя спонтанную вспышку гнева. Бывшая напарница по сцене смотрела на неё во все глаза, успокаивающе гладя шевелюру Эмила, а потом протянула:
– Чудовище…
Рыжая макушка затряслась от плача ещё сильнее.
– Вон отсюда, – рявкнул мистер Стилл. – Вон, или я подниму шум!
– Мы не хотели твоей смерти, Либерти! – верещала его супруга. – Не заставляй нас звать гвардейцев! Уходи, хватит напоминать о той боли, которую ты нам причинила…
Девушка окидывала артистов потерянным взглядом. Из-под тёмной чёлки Элио мелькнули его грустные глаза: