– Либерти, тебе лучше уйти. Пожалуйста.
Отрывистым движением вернув шпагу в ножны, Либерти повернулась к ним спиной и, сопровождаемая Тео, пошла прочь от серого фургона. Бросая быстрые взгляды на рыжую макушку, она замечала, как та сливалась с пёстрой массой труппы. Любовь Эмила к свободе, его бунтарское ощущение жизни – девушка больше не находила в нём тех чувств, которые роднили их раннее. Теперь мальчик казался таким же, какими были все остальные подчинённые Стиллов. Кто-то загубил в нём нечто важное, и Либерти не знала, кто был этим жестоким убийцей – начальники труппы, артисты или она сама.
Тео мягко стиснул её ладонь, увлекая всё дальше от тупиковой улицы. Девушка обернулась в последний раз и смогла увидеть только обрывки человеческих лиц. Огонь в руке Эмила потух.
Глава 18
Либерти не запомнила, как именно они с Тео оказались в таверне. Единственное, чего она хотела – полностью сбежать от тяжести проблем. Спрятанное в подвале старого здания заведение, покоившееся где-то на окраине Зоннебурга, казалось для этого подходящим местом. Сидя за маленьким круглым столом в углу и пряча лицо под капюшоном плаща, Либерти изучала закоптелые стены. Таверна была на редкость отвратительной, но внутреннее состояние девушки было гораздо хуже, и интерьер не имел никакого значения. Несмотря на поздний час, подземное помещение было наполнено людьми.
Тео заметил рядом официантку: она стояла к ним спиной и протирала соседний стол.
– Эй, красавица! – окликнул он девушку. – Слетай за двумя глинтвейнами, а?
– Тридцать льессов, – хмуро отозвалась та, даже не обернувшись к гостям. Айви усмехнулся, и это заставило официантку резко повернуть голову в их сторону. На её лице, сначала выражавшем раздражение, проступило изумление.
– А так? – хитро протянул Тео. Девушка смотрела на него во все глаза:
– А так… скидка от заведения. С Вас пятнадцать льессов, мистер Айви.
Тот вздохнул:
– Хорошо, попробуем ещё раз.
Наклонившись ближе к Либерти, он сорвал с её головы капюшон. Официантка слабо вскрикнула и прижала ладонь к лицу в жесте крайнего шока.
– Ты чего?.. – Либерти вздрогнула от неожиданного движения друга.
– А так? – повторил Тео как ни в чём не бывало.
Оглядывая революционеров в растерянности и восхищении, девушка смогла выдавить:
– Сейчас принесу…
– Умница, – расплылся в улыбке Айви.
Когда официантка скрылась, на лицо Тео вернулась серьёзность. Они с Либерти почти не говорили с того момента, как покинули злосчастную тупиковую улицу.
В камине мягко покачивалось пламя. Выцветший бордовый ковёр вёл в другой конец зала, где у барной стойки расположились высокие табуреты. Кроме огня помещение освещали только тёмные люстры на низком потолке.
Либерти снова набросила на голову капюшон.
– Что расстроило тебя больше? – голос Айви вывел её из оцепенения. – То, что родная труппа отвернулась от тебя? Или то, что не весь народ Илитиона готов поддержать нас?
– Меня ничего не расстроило, Тео, – девушка попыталась отмахнуться от пытливых расспросов. – Просто всё это для меня ещё ново, и мне нужно больше времени, чтобы…
– Ладно тебе, Либерти! Со мной такие отговорки не прокатят, – Тео придвинулся ближе. – Я понимаю, даже со стороны было чертовски неприятно всё это слушать. Твои друзья-артисты явно перегнули палку…
Либерти пожала плечами:
– Они мне не друзья.
– Ну вот опять! – Тео эмоционально замахал руками. – Ты можешь наконец сорвать с себя всё враньё и поговорить по душам? Ты больше не с ними, не надо скрывать то, что чувствуешь!
– Но они по-прежнему со мной, Тео! – Либерти наконец сдалась. – Что бы ни происходило теперь, я провела с ними всю свою сознательную жизнь. А Эмил за последний год стал для меня единственной причиной, по которой я не сдалась. И когда я увидела в их глазах страх, непонимание… я подумала, что, возможно, зря затеяла это. Мне не следовало присоединяться к вам. Я сделала всем только хуже.
Напитки уже были на столе. Либерти сжала стакан в руке, потягивая глинтвейн: горячая жидкость стала растекаться по телу, медленно унося из головы переживания.
– Страх, непонимание… – Тео задумчиво склонился над столом и вдруг резко вскинул брови. – Такая маленькая плата, не находишь?
– Что?
– Даже слишком маленькая, – он продолжал поток своих мыслей, словно не обращая внимания на непонимание Либерти. – Ты получила свободу и друзей. Тебя любят те, кому не плевать на наше общее будущее. Неужели ты не пожертвуешь ради этого одобрением кучки трусов?
– Тео!
– Я говорю, как есть. И хорошие люди могут быть трусливыми.