– Вернее, трусливые люди обычно становятся для всех хорошими.
– Может быть, – больше не встретив её протеста, Тео возобновил рассуждения. – Ты теперь изменилась. Ты не такая, как они. Зачем делать вид, что приземлённая и безопасная жизнь тебе нравится?
– Я не знаю, Тео, – мысленно она была согласна с ним, но что-то внутри неумолимо продолжало тянуть её к серому фургону. – Правда, всё происходит слишком быстро. Совсем недавно я была неизвестной танцовщицей, а теперь…
– А я скажу, кто ты теперь! – Тео, взбодрённый глинтвейном, вскочил на ноги и повысил голос. – Теперь ты революционерка, которую знает весь Илитион. Знает и верит в тебя!
– Ты сам сегодня видел, что…
– Что не каждый готов поверить? Но в этом же вся прелесть! – Тео наклонился ближе и разгорячённо зашептал. – Мне часто становится так хорошо от одной мысли, что половина страны готова придушить меня собственными руками. Серьёзные чиновники, идиоты-Праздные, шайка Гресла и все его цепные псы – и каждого из них трясёт от упоминания нас, тех, кто ещё вчера был никем! Если ненавидят меня такие, как они, то я хочу, я чертовски хочу их ненависти, Либерти! А что до любви… я покажу тебе тех, кто действительно любит Буревестников. Они все здесь!
Либерти начала озираться по сторонам. Уставшие люди в рабочей одежде, крикливая молодёжь, вызывающие недоверие лица по углам таверны. Неужели это были те самые выходцы из народа, готовые пойти ради страны на смертный бой?
– От них никто ничего не ожидает, – кивнул Тео. – И, чёрт возьми, поэтому они способны на всё! Этому меня научила жизнь.
– Ты же знаешь, что я поверю во все твои слова, – вздохнула Либерти.
– Тогда сними уже к чертям этот капюшон! – наигранно зло зашипел Тео, потянув на себя алую ткань. Больше не заботясь о конспирации, Либерти скинула плащ на пол и усмехнулась, чувствуя, как в её голове всё обретало новый смысл. Красная ткань послушно упала прямо к старому камину, пламя которого теперь убаюкивало нервы девушки, успокаивая лучше любого лекарства. Даже сама таверна стала казаться намного уютнее.
В подвал завалилась шумная кучка людей в старых костюмах, гремя и стуча тем, что было у каждого в руках. Источниками звуков оказались инструменты: разглядевший это Тео с предвкушением присвистнул. Музыканты скромно расположились у стены, заставляя Либерти морально приготовиться к ужасающим мелодиям. Однако, когда те извлекли из чехлов аккордеоны, подняли над головами тамбурины и вытянули первые аккорды из гитар, таверну наполнила живая, искренняя музыка уличных артистов, знакомая и родная для девушки с самого детства. Музыканты словно слились со своими инструментами, представая перед зрителями импровизированным, но слаженным оркестром. Бодрая мелодия как нельзя лучше подходила для танцев, и вскоре на деревянному полу послышался топот ног, а стены таверны оказались усеяны тенями тех, кто кружился в центре зала, заставляя свет мелькать и увенчивать картину маленького торжества. Это было совсем непохоже на праздники там, наверху – танец обещал быть недолгим и скромным, но обитатели таверны вкладывались в него от души. Здесь не было места напыщенности и наигранной, чрезмерной весёлости: каждый радовался абсолютно честно и ровно столько, сколько действительно мог. Либерти могла поручиться, что Праздным было бы непонятно, отчего эти люди ненавидели праздники по выходным, но предпочитали тайно отплясывать в подвалах после рабочего дня. Однако если бы ей пришлось объяснять это, она бы ответила просто: «Люди танцуют там, где им аккомпанируют сердца».
Между тем, Либерти уже не помнила, когда она сама танцевала в последний раз. Прямо перед ней двигались люди – неумело, но так оживлённо, что пальцы, повинуясь старой привычке, давно начали отстукивать мелодию, разносившуюся по таверне. Девушка поспешно напомнила себе о том, что выступления больше не были частью её жизни. Сделав над собой усилие, Либерти осталась за столом. Чего нельзя было сказать о Тео.
Ещё секунду назад он был около неё, но вдруг сорвался с места и смелой походкой проследовал в центр зала.
– Куда ты? – запоздало окликнула его Либерти.
– Я же обещал показать тебе любовь! – весело крикнул в ответ Тео. Он уже был эпицентре внимания. Реакция не заставила себя долго ждать: послышались шёпот и одобрительные возгласы, которыми сопровождалось каждое движение Тео. И хотя танцевал он ужасно, уверенность не сходила с довольного лица, и толпа охотно велась на это.