– Тео! Сам Теодор Айви здесь!
– Где же остальные Буревестники?
– Они пришли к нам!
– Они вместе с нами!
– Да здравствуют Буревестники!
– Да здравствует Илитион! – вторил Тео рёву толпы, позволяя ей закружить себя в танце, который после его появления разгорелся с новой силой.
«Народ действительно доверяет нам, – думала Либерти, наблюдая за происходящим из своего угла. Люди вокруг больше не казались ей чужими. Стоило их лицам расплыться в улыбках, как в каждом из них она нашла знакомые черты. – Но если так, то чего я опасалась всё это время?»
Девушка почувствовала, как её тело резко изменило положение. Она уже была на ногах, сняла с пояса перевязь со шпагой и бросила её на стол, а потом плавно, почти лениво проследовала в самый центр таверны. Возгласы толпы возобновились: похоже, люди и правда не ожидали увидеть Буревестников в таком месте. Но Либерти это совсем не волновало. Сегодня ночью она не хотела быть Буревестником. Она хотела быть собой.
Так зачем же было скрывать тот факт, что ей давно ужасно хотелось пуститься в пляс? Либерти быстрыми шагами подошла к Тео. Толпа замерла, словно в ожидании их речи.
– Неужели неотразимый символ восстания счёл нужным присоединиться к нам? – съязвил Тео. По лукавой улыбке было ясно, что он добился своего и был крайне доволен появлением Либерти. Но по одной его фразе девушка поняла: друг хотел довести её до самого предела.
– Я сочла нужным поставить тебя на место, Тео Айви.
Смело усмехнувшись толпе, она сделала руками несколько резких движений, предвещавших начало дерзкого, невиданного раньше в этих стенах танца. Тео тут же ретировался в сторону, уступая Либерти и место, и внимание зрителей. Смешавшись с посетителями, он закинул руки на плечи стоявших рядом людей и стал громко подпевать слова известной песни. Тем временем Либерти уже было не остановить: она взмахнула кистями, прогнулась в спине, и да, она действительно танцевала в какой-то старой, запрятанной под землёй и насквозь пропитанной дымом таверне. Девушка быстро подстраивалась под стремительно нарастающий темп, и рваные движения сами собой сливались воедино. Либерти сбросила сжатые ладони вниз, потом повела ими в сторону, одновременно с этим выгибая талию. Резкий поворот головы – она на секунду встретилась глазами с Тео, будто спрашивая друга: «Ты ведь этого и хотел, верно?». И его выражение лица, смесь гордости и авантюризма, тут же отвечало: «Да, именно этого». Мгновение, и Либерти уже потеряла с Айви зрительный контакт, развернувшись вслед за своей рукой спиной к зрителям. Она сделала несколько нарочито скучающих шагов в сторону и почти вплотную подошла к барной стойке.
– Наверх! – скомандовал сзади голос Тео хором с внутренним голосом самой Либерти, и она действительно запрыгнула на деревянную поверхность, сбивая вниз несколько стаканов и зарабатывая радостные возгласы от толпы. Сделав оборот, она стукнула каблуком, вновь встретилась взглядами со зрителями и бросилась танцевать ещё более неистово. Столы, лица людей, огонь – всё начало вращаться и мелькать перед её глазами. Либерти изображала причудливые фигуры, показывала сложные комбинации руками, покачивалась в такт мелодии, отстукивала ритм ногами, пока и песня, и она сама не достигли своего пика. Её волосы спутались от бешеного темпа – Либерти зачесала их назад, сбрасывая непослушные пряди на спину. Десятки глаз наблюдали за ней с разными эмоциями: восхищение, зависть, непонимание. Страсть. И Либерти ужасно нравился весь этот спектр эмоций. Она искушала не конкретного человека, но всю таверну, всю страну, всю себя… Прямо перед ней вдруг оказалась старомодная люстра. Либерти крепко вцепилась в неё руками, слетая с барной стойки и проносясь над головами, а затем на пару мгновений застыла в прыжке и приземлилась на ближайший стол.
Снаружи начали доноситься звуки сильного дождя, но, возможно, буря разыгралась внутри самой Либерти. Ей было хорошо до боли в груди, до жжения в запястьях, до дрожи во всём теле. Раскаты грома не долетали до подземной таверны: гремела лишь музыка, заглушая неистовство природы там, наверху. И Либерти верила, что даже если вода похоронит под собой весь Илитион, они с Буревестниками восстановят затопленную страну по крупицам, сделав её лучше, чем она была. Пусть только наводнение не трогает Ская Гресла – с ним Либерти самостоятельно сведёт счёты.
Белые рукава её рубашки развевались подобно парусам, когда она схватила Тео за руку и потащила его наверх. Теперь они стояли на столе плечом к плечу.
– Буревестники! Буревестники! – скандировала толпа, и дышать в душной таверне становилось легче.