– Я занят мятежниками, разве не видно? – рявкнул тот, кивая на крышу. Совершенно потерянные и обезумевшие от паники люди взглянули на Буревестников, и вдруг человек в пропахшей дымом куртке в отчаянии кинулся к дому:
– Буревестники! Помогите, я умоляю! Вы же не откажете нам…
Командир вытаращил на него глаза:
– Обращается к преступникам!
Никто даже не взглянул в его сторону. Арес без промедления кивнул толпе:
– Где всё произошло?
– Закатный, Закатный бульвар!
У Либерти потемнело в глазах. Она сорвалась с места, но рука в ожогах перехватила её за запястье:
– Стой, погубишь себя! Пускай разберутся Буревестники.
Трое бунтовщиков уже бежали по черепице, легко перепрыгивая с крыши на крышу и словно перелетая от дома к дому через узкие пропасти между зданиями. Они неслись в сторону окраины Зоннебурга, откуда уже начал подниматься в чёрное небо столп дыма. Либерти проводила взглядом спину Ареса, который вёл за собой Теодора и Рей, и в бессилии опустилась на землю. Стоило лишь ждать и надеяться на то, что судьба не могла быть столь жестока к семье Флаттеров. Пожары были частым явлением для жителей провинции: отец Эмила точно знал, как выйти из опасной ситуации, а его сын всегда был шустрым и ловким. «Они не пострадают!» – беспрестанно шептала Либерти, словно убеждая в этом саму себя. Гвардейцы с равнодушными лицами покинули место происшествия, разогнав и толпу. Площадь опустела.
Глава 3
Либерти сидела около фургона, прислонившись к нему спиной. Желания заходить внутрь не было. Она сжимала в руке одну из стрел, выпущенных арбалетом Рей. Либерти была уверена: когда Эмил и мистер Флаттер выберутся с горящего бульвара, они вернутся на Центральную площадь. Иначе быть не могло: они бы не оставили её в неведении на всю ночь. Несколько раз, когда тишина неизвестности вокруг становилась слишком невыносимой, девушка вскакивала на ноги, порываясь бежать в сторону Закатного бульвара, но тут же осекалась и вновь опускалась на землю: «Но я… что я могу сделать? Ничего». Либерти оставалось только ждать – сами или с помощью Буревестников, но Флаттеры должны были остаться невредимыми. Прошло уже достаточно времени; она и не думала о сне, понимая, что не сможет отбросить сильные переживания. Неожиданные спасители в лице мятежников уже точно добрались до Закатного бульвара. Либерти крутила стрелу в своей руке, рассматривая её сверкающий наконечник, и вспоминала речь Буревестников, потом обращение предводителя к ней… Всё было слишком ново для её достаточно однообразной жизни. А ведь никто из труппы даже не пробовал искать Либерти всё это время. Конечно, все артисты давно уже спали.
Встреча с бунтовщиками произвела на неё неизгладимое впечатление. Они импонировали ей всегда, но теперь Либерти знала точно, что многие разговоры в городе очерняли Буревестников. Они не были похожи на безнравственных преступников, использовали оружие только против Гвардии, а к людям относились более чем уважительно. Во всём Зоннебурге не нашлось никого кроме них, кто вызвался бы помочь погорельцам на Закатном. После такого Либерти просто не могла ненавидеть или бояться Буревестников.
– Арес, Рей, Теодор. Только верните мне Флаттеров, прошу… мне и неважно, кто вы, если только вы спасёте их. Я и сама была бы сейчас там, вместе с вами, будь у меня хоть капля силы. Чем вам поможет танцовщица, которая всю жизнь убила на те самые праздники, с которыми вы боретесь? Но может, с вами всё действительно пойдёт по-другому? Сможете ли вы сделать Илитион лучше?..
Сбоку послышались тихие, но твёрдые шаги. Либерти резко повернула голову в сторону. Перед ней стоял Арес Марчелло с заплаканным Эмилом на руках.
– Либерти! – мальчик соскользнул на землю и кинулся в её объятия. – Я знал, что найду тебя здесь.
– Как, снова ты? – узнав её, Арес сделал шаг вперёд. Либерти направила на него руку со стрелой:
– Стой, где стоишь. Почему с вами нет мистера Флаттера?
В этот момент Эмил испустил такой истошный крик, что у Либерти защемило в груди от горькой боли и осознания. Она притянула мальчика ближе; он зарылся в её волосы, заглушая свои вопли и плач. Либерти отказывалась верить в происходящее, не пропуская страшную новость через разум. Её трясло. В глазах чувствовалось давно забытое ощущение влаги. Опомнившись, она начала неистово гладить Эмила по голове, шепча что-то успокаивающее и бессмысленное. Арес опустился на землю около неё:
– Эмил попросил меня отвести его на Центральную площадь к Либерти Роуз. Я и не думал, что это ты. На бульваре горели торговые ряды… мы пришли слишком поздно.