– Скай слишком к вам снисходителен. Будь моя воля, вы оба давно сидели бы за решёткой. Но думаю, что через несколько часов туда вы и отправитесь.
– Наши мнения расходятся, – ухмыльнулся Тео, щурясь от яркого солнца, проникавшего в спальню. Вдруг он решился задать вопрос, который мучал его почти всю ночь:
– Зачем ты убила Калью?
Джульет встретилась с Тео взглядами и тут же отвернулась вновь:
– У гвардейцев свой кодекс чести. В той ситуации для меня не было мятежников. Были обманутые и обманщики. Кем бы ты ни был, Теодор Айви, и как бы я к тебе не относилась, я бы помогла тебе, как солдат солдату.
Тео медленно поднялся на ноги, сжимая в руках свою рубашку. Подойдя к Джульет со спины, он наклонился к ней ближе:
– А это звучит… романтично.
– Что?.. – в голосе капитана Гвардии плохо скрывался шок.
Тео резко перекинул вперёд свёрнутую ткань рубашки. Вжав руки Джульет в кресло, он узлом завязал сзади рукава.
– Ах… ты… подлец! – в ярости выплюнула Эветт.
– Прошу меня сердечно извинить, миледи, – галантно пропел Тео, одновременно с этим совсем не галантно опрокидывая кресло Джульет на пол. Крепко привязанная к обивке, она не могла даже дотянуть руку до собственной шпаги, висевшей на поясе. Лёжа на полу, Эветт прожигала Тео глазами и осыпала его ругательствами.
Не обращая никакого внимания на гневную тираду, Айви танцующей походкой устремился к двери. Она неожиданно распахнулась прямо перед его лицом: на пороге стоял опешивший Блейк с тарелкой пирожных в руках. Тео тут же подлетел к Бигэтсу и перехватил у него угощения, одновременно с этим закручивая директора Амфитеатра вокруг оси и толкая его вглубь комнаты. Блейк ахнул от изумления и приземлился прямо на идеально заправленную кровать. Айви уже оказался в коридоре. Подняв руку с тарелкой над головой, он бросил на Бигэтса последний взгляд и ухмыльнулся:
– А это я заберу себе.
– С-сумасшедший! – пискнул директор Амфитеатра, растеряв остатки своей дипломатичности.
– Блейк, чёрт возьми, сделай хоть что-нибудь! – яростно вскричала Джульет, беспомощно извиваясь на полу.
– Поздно, миледи, – Тео расплылся в улыбке, а потом свободной рукой послал Бигэтсу воздушный поцелуй. – До скорого, кудрявый!
Он захлопнул дверь, резко повернул ключ в замке и оставил его в своей ладони. Подбежав к приоткрытому окну, Айви вышвырнул ключ наружу, а затем принялся бежать по длинному коридору. Где-то вдалеке послышался жуткий грохот.
– Кажется, моя неугомонная проснулась, – заметил Тео вслух. – Вот теперь мне и правда пора.
Либерти встретилась с Айви на лестнице, практически врезавшись в друга:
– Ты живой!
– Как видишь, – он деловито пожал плечами, откусывая самое большое пирожное. – За тобой хвост?
– Слуги позвали охрану. Я отбилась от одного, но вскоре сюда подтянутся другие. И ещё Эветт…
– За Эветт не переживай. Она в ближайшее время точно никуда не подтянется, – хитро протянул Тео. Либерти удивлённо посмотрела на него:
– Что ты с ней сделал?
– Ничего противозаконного, так что не радуйся раньше времени.
Он привычно улыбнулся и потащил Либерти вверх по лестнице:
– Они точно будут караулить входную дверь… объясни мне их логику, почему мы должны появиться именно там?
– Ну знаешь, все нормальные люди пользуются дверями, чтобы выйти из здания, – рассмеялась Либерти.
Тео закинул в рот ещё одно пирожное:
– И когда Гресл поймёт, что мы ненормальные?
Оказавшись на последнем этаже резиденции, они понеслись по очередному коридору. Напуганная прислуга в накрахмаленной форме шарахалась от них, поспешно скрываясь в комнатах. Именно здесь сильнее всего ощущалось присутствие самого президента: в отличие от светлых гостевых и абсолютно белой лестницы, этаж Гресла был окрашен в тёмные тона. В коридор почти не проникал естественный свет: в стенах цвета махагона проступали тяжёлые дубовые двери.
– Нам стоит заглянуть и поздороваться? – усмехнулся Тео, но тут же смолк, услышав приближающиеся сзади шаги. По лестнице поднималось по крайней мере несколько человек, и вскоре в коридоре показались гвардейцы. Либерти встала в боевую позицию:
– Только не лезь на рожон, Тео.
Но тот уже лез на стоявший у стены комод.
– А я ведь так и не предложил тебе пирожное, – с досадой вздохнул он. – Они и правда шикарные. Но теперь уже поздно…
Он опустошил тарелку, сгребая в охапку остатки теста и крем, а потом размазал липкую смесь по висевшему на стене портрету какого-то предка Гресла.