Завтра, в двенадцать часов дня. Моя резиденция. Вас встретят.
Я буду ждать.
С. Г.
Либерти задыхалась. Как смел он так нагло играть с ней, зная, что она пойдёт на всё ради желаемой правды? Что значило ночное спасение в сочетании с этим внезапным письмом? В конце концов, если Гресл так добивался встречи с ней – то почему так легко позволил уйти?..
Либерти прожигала глазами инициалы имени, которое она слишком часто проклинала в своих мыслях. Тон письма был абсолютно серьёзным – они с Греслом действительно были на равных, и теперь он признал это сам. Раздумывая о том, как ей следовало поступить, девушка рассеянным взглядом оглядывала лист бумаги. Она повернула его обратной стороной без особой цели, как будто надеясь увидеть там ответ – и вдруг столкнулась с одной единственной строчкой, словно нарочно выведенной в самом углу листа:
Мисс Роуз, я полагаю, что Вы найдёте это письмо раньше его истинного адресата. Я надеюсь на Вашу разумность и прошу передать это послание господину Марчелло.
Либерти показалось, что она начала медленно сходить с ума. После прочтения письма девушка понимала не многое. Теперь же она не понимала абсолютно ничего. Удивление, вызванное откровенностью Гресла, тут же испарилось – эта откровенность предназначалась вовсе не ей. Либерти вцепилась в бумагу яростным движением, словно порываясь разорвать её в клочья, но вовремя одёрнула себя и лишь сильнее стиснула зубы. Как бы девушке не хотелось разуверить Гресла в собственной разумности, она решила передать письмо Аресу. Президент был прав – этот разговор мог решить многое. Либерти начала медленно спускаться в штаб, отказываясь признавать одно: она была бы не против, если бы послание Гресла было адресовано ей…
Буревестники сидели за столом в полном составе. Оказавшись на кухне, девушка положила ненавистный лист бумаги прямо перед предводителем:
– Тебе письмо.
– От кого?
– От президента в чёрном пальто, – хмыкнул Тео.
– Именно от него, – хмуро бросила Либерти, падая на стул рядом с другом. Арес в изумлении вскинул брови и начал вчитываться в строки, адресованные ему президентом Республики. Через несколько минут он отложил письмо и глубоко вздохнул.
– Что думаешь? – осторожно спросила Либерти. Все замерли в ожидании ответа.
– Надо идти, – решительно отозвался предводитель.
– А если это ловушка? Нет, мы пойдём с тобой!..
– Не нужно, – отрезал Арес. – Так мы сделаем только хуже. Нет, у президента явно другая цель… и завтра я узнаю, какая именно.
На его губах проступила довольная ухмылка:
– Но он прав. Я действительно добился своего. Завтра решится будущее Илитиона.
– Постойте-ка, – протянул Тео. – То есть тебе правда написал Гресл? Гресл зовёт тебя к себе?!
Он зашёлся диким хохотом, указывая пальцем то на Ареса и Либерти, то на письмо:
– То есть… вы тут это… а он там того… ха, вот это поворот, чёрт возьми!
– Тео, предупреждаю. Одна шутка по этому поводу, и ты вылетишь из окна, – заявил предводитель миролюбивым тоном.
– Ладно-ладно! – Айви наконец выдохся. – Но чёрт, смешно же!..
– Не смешнее твоих кулинарных похождений с директором Амфитеатра, – осекла его Рей. Казалось, даже письмо Гресла не могло повлиять на её невозмутимость.
– Эй, не путай! – Тео лукаво погрозил ей пальцем. – У меня с кудрявым свои счёты…
– Арес, ты точно уверен? – Либерти по-прежнему была серьёзной.
– Более чем, – твёрдо произнёс тот. – Завтра в двенадцать дня я сделаю то, что должен был сделать уже давно.
Предводитель поднялся из-за стола и решительными шагами покинул кухню. На лице Тео вдруг появилось выражение задумчивости. Он мельком посмотрел на забытое письмо, а потом перевёл взгляд на Либерти:
– Тогда и мы завтра сделаем то, что уже давно хотели.
Глава 21
Чугунные ворота распахнулись с недружелюбным скрипом. Арес невозмутимо проследовал к парадному входу президентской резиденции, минуя многочисленные хвойные растения и низкие кустарники. Сад перед особняком куда больше походил на убранство около семейного склепа, чем на вид из окна вполне живого хозяина этих владений. Пройдя по аккуратным ступеням прямо к входной двери, предводитель Буревестников остановился. На другом берегу реки стрелки часов Амфитеатра столкнулись вверху циферблата. Спустя несколько мгновений ожидания дверь приоткрылась, и на свет показались тёмные кудри, из-под которых выглядывали пытливые глаза Блейка Бигэтса.