– Ваши шутки здесь неуместны.
Гресл выдохнул, а затем не без удовольствия добавил:
– К тому же, Вы едва ли способны впечатлить меня своей игрой. Теперь.
Арес всегда принимал вызовы.
– Хотелось бы убедиться в этом самому.
Он опустился за рояль, всматриваясь в давно ставшие чужими чёрно-белые клавиши. Повинуясь старой привычке, руки потянулись вперёд: предводитель начал играть, сначала тихо, а потом всё громче и увереннее, извлекая из президентского рояля мелодию провинциальной песни. Гресл замер в шаге от Ареса, нахмурившись и пристально наблюдая за движениями его пальцев. Предводитель Буревестников был талантливым пианистом. По-прежнему талантливым…
Чем дольше Арес играл, тем сильнее его одолевали воспоминания, отдаваясь тяжестью в запястьях. Не выдержав, предводитель оборвал мелодию: музыкальный зал вновь наполнила тишина.
– Каков Ваш вердикт? – Буревестник встал из-за рояля.
– Вы прогибали мизинец, – заметил Гресл с нечитаемым выражением лица. – Новый образ жизни пагубно сказался на Ваших навыках. И окончательно лишил Вас манер.
– В Вашем письме тоже не было официальных выражений.
– Они нам ни к чему, – президент вскинул голову. – Я хочу говорить с Вами прямо. Оставьте витиеватые речи для своих напарников, мне нужна только правда. Без вуали и прикрас.
– Спросите меня о чём угодно, и в моём ответе не будет ни капли лжи, – твёрдо произнёс Арес.
– Тогда идёмте.
Гресл проследовал к двери – предводитель Буревестников пошёл за ним по пятам. Они направились вглубь коридора, и в полутемноте Арес различил на стене пустую золотую раму.
– Где же портрет? – поинтересовался он.
– Вам стоит спросить об этом Ваших друзей.
– Они доставили Вам неудобства? Мне стоит извиниться…
– В таком случае придётся извиняться до самой полуночи, – тихо бросил Гресл и распахнул одну из дверей. Арес ступил в библиотеку вслед за ним: взгляд тут же потерялся между высоких книжных шкафов. На длинном столе у окна лежали стопки газетных листов. Гресл прошёл прямо к нему и, дождавшись гостя, выхватил одну из газет, а потом бросил её прямо перед предводителем.
– А теперь взгляните на это!
Арес вчитался в заголовок и перевёл вопросительный взгляд на президента:
– «Блейк Бигэтс раскрыл истинный секрет своей привлекательности»? Вы уверены, что это то, что…
Гресл уставился на него с непониманием, а затем повернул к себе газету. Увидев заголовок, он закатил глаза и с раздражением оттолкнул лист в сторону.
– Нет же! Вот!..
Президент пододвинул к Аресу другую новостную статью, легко хлопая по столу ладонью:
– Вот эта. Читайте.
Глаза предводителя скользнули по словам, венчавшим первую полосу.
– Не стоило, господин Президент. Я и так всё прекрасно помню.
– Тогда ответьте: как Вы могли перечеркнуть свою жизнь? Поставить её на кон ради туманной, несбыточной мечты? – Гресл испытующе смотрел на своего гостя.
– Я сделал это во имя всех, кто мне дорог. Во имя страны, которая мне дорога.
На лице президента мелькнула сдержанная улыбка:
– Я и не ждал другого ответа от Столичного Пересмешника.
– Не нужно, прошу, – Арес отвёл взгляд. – Этот титул мне ненавистен.
– А Ваше настоящее имя ненавистно почти всему Праздному обществу.
– Пусть так. По крайней мере, люди больше не забывают его, как прежде.
Взгляд предводителя Буревестников вновь обратился к громкому заголовку: «Столичный Пересмешник сияет вновь»… Заметив тень воспоминаний на его лице, Гресл вдруг проследовал к книжным полкам и исчез за рядом шкафов. Арес машинально двинулся следом за ним, слепо блуждая по лабиринту из красного дерева и ловя в полной тишине голос президента.
– А я ведь хорошо помню Вас тогда… кажется, это было на балу.
– На Летнем Маскараде, – уточнил Арес. – Два года назад.
– Верно. Тогда Вы вновь очаровали всех.
– Мне казалось, что все взоры были обращены к Вам. Вы только вступили в должность, и…
– На меня смотрели со страхом. На Вас – с обожанием. И в этом вся разница.
– Им стоило поступать с точностью наоборот.
– Возможно, – голос Гресла раздался совсем рядом. – Мне приходится бывать на Летнем Маскараде каждый год. Я терплю это торжество через силу, но тогда… как Вы играли в тот вечер, как Вас восхваляла толпа…
Арес обернулся – президента вновь не было видно за тёмными рядами шкафов. Он двинулся вперёд наугад, проносясь глазами по переплётам старинных книг: