– Тщеславие – не моя слабость.
– Я вовсе не пытался Вам льстить.
– Господин Президент… – Арес встал к высокому шкафу почти вплотную, словно заменяя им образ собеседника. – Но ведь Вы ненавидите режим праздников!
– Я бы попросил Вас тщательнее подбирать выражения.
– Вы хотели правды, так признайте её сами! Вы лучше меня знаете, что эта система давно изжила себя. Так почему бы нам вместе не…
– Вы забываетесь. Меня с Вами не связывает ничего.
– Да, – Арес стиснул кулаки. – Но прошлой ночью… когда я не мог спасти Либерти, это сделали Вы.
Последовало молчание. Через несколько мгновений прямо перед Аресом выросла фигура Гресла.
– У меня были свои мотивы, – он внимательно взглянул на предводителя. – И поверьте, они не совпадают с Вашими.
– Но Вы вернули мне дорогих людей. И я должен благодарить Вас за это.
– Лучшей благодарностью для меня послужит исчезновение Буревестников.
– Вы знаете, что я не пойду на это.
– Ни за что?
– Никогда.
Президент кивнул:
– Это и есть та правда, которую я хотел знать. Так выслушайте же мою: я не прикажу Гвардии остановиться, не позволю Вам завершить начатое, не стану одним из тех, кто уничтожит Илитион. Как бы я ни относился к режиму… то, что придёт ему на смену, может оказаться гораздо страшнее. Кто тогда будет готов поручиться за жизни всех этих людей?
– Я.
Гресл отвёл взгляд в сторону:
– Вы не понимаете, о чём говорите. Если когда-нибудь это и свершится, то только не моими руками.
Они вернулись к письменному столу. Президент задумчиво обвёл глазами газетные листы, а потом вновь обратился к Аресу:
– Вы ведь хорошо знакомы с историей Илитиона? Так вспомните же, что пережила вся страна в День Померкшего Неба! Вспомните, что пережил я!..
– Такое больше не повторится, – предводитель Буревестников решительно взглянул в лицо Гресла.
– Вы думаете?..
Взгляд президента упал на отдалённую стопку газет, надолго задерживаясь на ней. Арес внимательно проследил за движением его глаз. Гресл поспешно поднял со стола пожелтевшие листы, сжимая их в руках и не давая возможности заглянуть в содержимое. Затем он твёрдыми шагами направился к двери и распахнул её настежь: Блейк Бигэтс, ухо которого секунду назад было прислонено к плотному дереву, чуть не повалился на пол библиотеки.
– Пожалуйста, отнеси это в Сердце, – президент передал другу стопку газет. – И проводи господина Марчелло к выходу.
Директор Амфитеатра удивлённо заморгал:
– Как, Вы уже закончили?
– Пожалуй, что так, – отчеканил Гресл, глядя на Ареса в упор. – Нет никакого смысла в дальнейших переговорах.
Осознав, как открыто его прогоняли восвояси, предводитель подавил грустную улыбку и почтительно склонил голову вперёд:
– Что же… тогда прощайте, господин Президент.
Ответа не последовало. Гресл снял с шеи тонкую серебряную цепочку, на которой висел небольшой ключ, и отдал её Блейку:
– Вернёшь сразу же.
– Знаю, знаю!
Дверь в библиотеку захлопнулась, отрезая Ареса от пристальных серых глаз. Директор Амфитеатра с миролюбивым видом увлёк его прочь от места встречи: по дороге предводитель бросил ещё один внимательный взгляд на газеты в руках Бигэтса.
– Не пытайтесь, господин Марчелло! – Блейк угадал его намерение. – Скай даже мне запрещает вчитываться. Он вообще ведёт себя странно с тех пор, как забрал эти документы из архива…
Бигэтс осёкся, осознавая, что сказал слишком много. В голове Ареса мелькнула неожиданная идея: он с невозмутимым видом пожал плечами и усмехнулся.
– Не стоит переживать: у нас с президентом Греслом больше нет друг от друга секретов. Он открыл мне все подробности ещё в музыкальном зале. И об этом, – предводитель кивнул на маленький серебряный ключ. – Я тоже знаю.
Блейк перевёл дух:
– Ах, ну и прекрасно…
Арес ждал. Разговорчивость директора Амфитеатра должна была оправдать себя в ту же секунду.
–… но знаете, о чём я всегда думаю? «Сердце Греслов»… Какое странное, романтичное имя для сейфа в президентском кабинете! Вы не находите?
– Полностью с Вами согласен, – ответил предводитель, стараясь не выказывать излишнего довольства. Они спустились по лестнице и оказались у парадного входа.
– Полагаю, Вы вполне довольны этим визитом? – уточнил вдруг Блейк, когда Арес уже был на пороге резиденции.
– Более чем, – сдержанно улыбнулся тот.
«Даже если всё прошло не так, как я задумывал… я точно знаю одного человека, которого заинтересует Сердце Греслов».
Попрощавшись с директором Амфитеатра и убедившись, что тот скрылся за тяжёлой парадной дверью, предводитель Буревестников прошёл в печальный сад резиденции. В его груди по-прежнему пряталось чувство недосказанности. Возможно, именно оно заставило Ареса в последний раз обернуться на особняк. На балконе второго этажа, между белых колонн стоял президент Илитиона. Предводитель остановился и кивнул ему так же искренне, как кивал любому из обитателей штаба на границе двух городов: