Она вернулась к предводителю Буревестников. Арес оценил проделанную работу, а затем усмехнулся и бросил ей одобрительный взгляд. Либерти стало удивительно от того, насколько уверенно и непосредственно она вела себя с этим незнакомцем, которого почти вся страна считала опасным мятежником. Но глядя на то, как он медленно покачивал на руках Эмила, Либерти не могла понять, кому вообще пришло в голову назвать Ареса Марчелло опасным.
– И где этот чёртов меланхолик? – раздался над площадью бойкий голос. – Говорю тебе, он сейчас рыдает где-нибудь вместе с погорельцами, жалостливая душа!
– Это Тео, – предводитель Буревестников повернулся на шум. – Они пришли за мной.
На крыше того самого дома, где висел злосчастный портрет, появились Рей и Теодор. Последний заметил предводителя у фургона и снова заголосил на всю площадь:
– Так я и знал! Арес, пошли уже, домой охота!
– Мы закончили с пострадавшими, – в более спокойной манере отозвалась Рей, взглянув вниз. – А что моя стрела делает в сонной артерии Ская Гресла?
– Замолчите вы, оба! – беззлобно шикнул Арес. – Ночь на дворе, сейчас весь город на уши поднимете.
Раньше Либерти считала, что Буревестников связывала только общая цель. Но после их почти семейных препираний она поняла, что бунтовщики были ближе между собой, чем могло показаться на первый взгляд. Арес был для Тео и Рей не командиром, а другом.
– Кажется, тебе пора, – Либерти снова взяла на руки Эмила.
– Не стоит заставлять их ждать, – с улыбкой согласился предводитель Буревестников. – Иначе Тео точно придумает, как разбудить всю площадь. Я был рад встрече, Либерти Роуз. Судьба свела нас два раза за этот вечер. Я думаю, что неслучайно… Если тебе когда-нибудь понадобится помощь, то меня несложно найти.
– Знаю, – кивнула Либерти. – Спасибо тебе и Буревестникам. За всё.
Бунтовщики покидали её, и в душе начинала пробуждаться привычная опустошённость, подпитываемая горечью утраты Эмила. Арес, казалось, почувствовал её состояние: он подался вперёд, словно желая прошептать что-то личное, но вдруг осёкся и лишь легко потрепал по волосам спящего мальчика. Либерти решила не придавать этому значения. Глаза предводителя Буревестников по-прежнему светились мягким светом спокойствия; только голова Эмила на плече девушки отделяла её от этих глаз.
– Арес, кончай уже ловеласничать! – крикнул Тео, наклоняясь вперёд и буравя их взглядом. Рей толкнула его в бок. Предводитель пропустил ёрничанье друга мимо ушей и только коротко кивнул, поднимаясь с земли:
– Прощай, Либерти Роуз.
– Прощай, – она проводила его движение взглядом. – Прощай, Арес.
Имя бунтовщика странно и знакомо зазвенело у неё в голове. Он уже пересекал площадь, и каждый удар жёсткой подошвы сапог о булыжник сопровождался глухим стуком. Фигура в белой рубашке достигла здания напротив; Арес уцепился руками за навес над крыльцом, потом подтянулся и достал до ближайшего подоконника, взобрался на него, а затем полез ещё выше, пока не очутился на крыше подле друзей. Вопрос о том, как Буревестники постоянно оказывались наверху, тут же отпал: от ловкости предводителя у Либерти захватило дух. Три человека ещё недолго помаячили над её головой и вскоре окончательно скрылись из виду.
Только теперь, оказавшись в полном одиночестве, если не считать сопевшего в её объятиях Эмила, она поняла, что окончательно продрогла на ночном ветре. Тонкая ткань платья совсем не давала тепла; Либерти грело только маленькое существо рядом. Она осторожно поднялась на ноги, удерживая мальчика навесу, и с трудом приоткрыла дверь фургона, протискиваясь внутрь. Устроив Эмила на полу, Либерти обошла всё помещение, наощупь собирая по тёмным углам простыни и тряпки. Затем она вернулась к ребёнку и укутала его с ног до головы, чтобы хотя бы чем-то восполнить отсутствие мягкости и тепла. Эмил спал крепко; по его телу изредка пробегала мелкая дрожь. Либерти легла неподалёку. Она знала, что ей понадобится ещё немало времени, чтобы свыкнуться с событиями дня. Поэтому вместо тяжёлых воспоминаний девушка настроилась на ближайшее будущее: завтра труппа должна была отправиться на окраину – репетировать и дожидаться выходных. Либерти нужно было убедить Стиллов оставить Эмила при себе и учесть тот факт, что они будут пытаться извлечь из мальчика выгоду. Ей во что бы то ни стало надо было отстоять его интересы. Мистер и миссис Стилл не могли проявить жестокость к ребёнку – до них и так уже постарались другие…