– На одной моде здесь долго не протянешь.
– Как ты познакомился с ним? – спросила Либерти, пока Арес помогал ей выбрать новую шпагу.
– Мы встретились, когда я жил в Зоннебурге. Тогда бутик Эверетта стал пользоваться популярностью даже у Праздных. Он – пример того, как предрассудки отступают перед лицом таланта, – предводитель оценивающе провёл рукой по гарде. – Но меня интересовала другая сторона его ремесла… бери вот эту.
– Возьми, не стесняйся! – ободряюще пропел Эверетт, дежуривший у окна. – Я не беру плату с друзей и смельчаков. А вы – два в одном.
Спрятав шпагу в ножны, Либерти заметила, как Рей склонилась над тонким стеклом, скрывавшим оружие. Тео начал с интересом вертеться вокруг хозяина бутика:
– А у тебя гранаты есть?
– Не дружу с огнём, – помотал головой Эверетт. – К тому же, их трудно достать.
– Кому как, – ухмыльнулся Айви, возвращаясь к окну.
Либерти подошла к Рей. Та окидывала спокойным взглядом шпаги.
– Ну же, смелее! – воскликнул хозяин бутика. – Не говори мне, что всё ещё избегаешь этого!
Рей потянулась к оружию и стиснула рукоять:
– Я больше не заложница прошлого.
– Так может… стоит рассказать о нём? Тогда станет ещё проще.
Просьба Либерти была рискованной, но другие слова просто не пришли ей в голову.
Рей встряхнула волосами и послала девушке единственный взгляд. В нём не было резкости. Чувство тайной, глубокой грусти, прятавшееся в её глазах, означало одно: «Не сейчас». В голове Либерти обрывками пронеслись сцены из архива – лицо капитана Гвардии, затем слова самой Рей… Отгоняя мысли, она в очередной раз решила, что разберётся с этим сразу же, как откроет своё собственное прошлое.
Эверетт проводил Буревестников к выходу:
– Я буду с нетерпением ждать вашего появления на Маскараде!.. И кто сказал, что всё нельзя решить зрелищем?
Арес с улыбкой покачал головой:
– Зрелища создают Праздные. А мы привносим в них частицу правды.
***
– Буревестники приносят нам только кошмары!
Восклицания Блейка эхом отражались от стен его кабинета. Они с Греслом сидели за письменным столом, склонившись над газетой с подробностями пожара в архиве.
– Ты ведь не можешь и дальше терпеть эти наглости? Они рушат Илитион по частям, и даже твои переговоры ни к чему не привели!
– Я делаю всё, что возможно.
Однако в голосе президента чувствовалось, что он сам не способен был в это поверить.
– В конце концов, на протяжении этих двух лет я делал всё, чтобы режим праздников был нерушим. Я делал всё, чтобы меня боялись…
– В этом-то и вся проблема! – Блейк с драматичным видом поднял над головой бокал вина. – Так поступал господин Ричард, но ведь ты – другое… теперь всё принадлежит нам, юным умам! Скай, очнись, пришло новое время! Да здравствуем мы!
Проследив за тем, как алая жидкость исчезала из изящного бокала, Гресл заметил:
– Но какое отношение это имеет к Буревестникам? К тому же, если президента перестанут опасаться…
– Опасаться?! Нет, друг мой, – Блейк склонился над столом с загадочным видом. – Тебя должны любить! Любить – как люди любят меня; любить – как любят некоторые эту нахалку Либерти Роуз!
– Прошу тебя, умерь свои фантазии, – протянул президент безо всякого интереса. – Я не один из твоих подчинённых и не собираюсь играть на публику.
– Мой дорогой Скай! – Блейк опустился в кресло и торжественно взмахнул рукой. – Политики – те же артисты! Только лица у вас посерьёзнее.
– И что ты предлагаешь? – осторожно уточнил Гресл. Бигэтс воспринял этот вопрос как готовность к действиям:
– Итак! Мы сделаем из тебя новую звезду Илитиона.
– Мне уже это не нравится.
– Помолчи, прошу! – Блейка было не остановить. – Послушай того, кто слегка, но всё же разбирается в вопросе грандиозных шоу! Ты вновь будешь на первых полосах, там, где и положено быть президенту Республики! О тебе будут говорить – не боязливо сплетничать, а говорить с почтением и искренним восхищением! Люди будут ждать твоих появлений на публике, будут всюду следовать за тобой, стремиться быть на тебя похожими, будут ловить каждое твоё слово с открытыми ртами…
– А я?
– А ты будешь благосклонен и одаришь их своим присутствием, речами – никто и никогда не подумает променять тебя на кучку безвкусных мятежников! Ох, Либерти Роуз будет в ярости, когда узнает, кто сместил её имя с пьедестала всеобщего внимания!