– Но как то, что ты говоришь, сочетается с тем представлением обо мне, какое сейчас бытует в народе? – Гресл взглянул на друга с сомнением.
Блейк закатил глаза:
– Вот уж не думал, что ты будешь переживать из-за грязных слухов. В конце концов, это всё враньё…
Президент промолчал.
– Так вот, на этот счёт не беспокойся. Пускай продолжают говорить, и говорят пуще прежнего! – Бигэтс лукаво подмигнул Греслу. – Мерзавцы сейчас как нельзя в моде! Что, что нового они могут сказать – смерть господина Ричарда? А кто сказал, что убийство – не искусство?
Президент перевёл взгляд на слабые алые волны в бокале друга.
– Я сам позабочусь о том, чтобы все разговоры о тебе вытекали в нужное для нас русло, – Блейк с видом заговорщика забарабанил пальцами по столу, заставляя Ская сдержанно усмехнуться.
– Ты как нельзя хорошо это умеешь.
– Благодарю, – Бигэтс учтиво склонил голову. – Твоя похвала – лучшая плата и мотивация… что же, начнём с твоего образа!
– Постой, – хотел окликнуть его президент, но Блейк уже подорвался на ноги и кинулся к двери, распахивая её настежь и оглашая коридор повелительным криком:
– Джентльмены! Джентльмены из костюмерной, ко мне!
Гресл с видом человека, готового к худшему, откинулся на мягкую обивку.
Через несколько минут стол в кабинете окружили модельеры Амфитеатра Желаний. Блейк ткнул пальцем в газету с фотографией президента, лежавшую поверх остальных:
– Что же, мой друг, запомни себя таким! Потому что больше ты себя таким не увидишь!
Он не без театральности спихнул со стола газетные листы, освобождая место для изящного белого камзола, который доставили в кабинет его приспешники моды.
– Да, долой скучную, закрытую жизнь! – Блейк с маниакальным видом выхватил у модельера ножницы. – Долой закрытые образы!
Гресл не успел сказать ни единого слова, когда в воздух уже полетели обрывки дорогой ткани.
– Это… и так была хорошая вещь, – заметил он, наконец справляясь с шоком.
– Скучно! – возразил Бигэтс. – А вот теперь…
Теперь камзол открывал рукава: под него можно было с успехом поддеть красивую рубашку. Золотые цепочки обрамляли узор на груди – Гресл совсем не мог представить себя в чём-то столь светлом и открытом.
– Нет, всё равно чего-то не хватает, – почти обиженно проговорил Блейк, озираясь по сторонам. Президент запоздало заметил, что его внимание привлекли тёмно-синие шторы, скрывавшие кабинет от палящих лучей солнца.
– Блейк, – предостерегающе выдавил Гресл. – Блейк, нет.
Комнату наполнил треск ткани: дорогие шторы, сорванные с окна, оказались на полу. Блейк отрезал от них длинную полосу, а затем притащил импровизированную ленту к столу, закрепляя её на камзоле подобием тонкого плаща, который начинался на груди и постепенно перетекал за спину. Гресл с ужасом представил, как это яркое кольцо ткани будет обнимать его тело во время выхода в свет.
– Идеально! – воскликнул с азартом абсолютно довольный Бигэтс. – Господа, разве я не прав?
Несколько лиц в почтительном восхищении склонились над камзолом и закивали.
– Тогда доставьте этот костюм в резиденцию Греслов! Прямо сейчас! – скомандовал Блейк, в порыве эмоций хватая прислонившийся к стене зонтик и требовательно стуча им по полу. – Теперь по Республике Илитион будет бродить лишь одна сенсация – Гресл! Скай Гресл!
Президент похоронил голову в руках и окончательно смирился со своей участью.
Глава 24
Стоя у окна в спальне, Либерти оглядывала себя с ног до головы. Уложенные волосы, платье из бутика Эверетта – она уже была готова отправиться на Летний Маскарад. Оставалась лишь одна деталь: девушка раскрыла ладонь, в которой была зажата чёрная, расшитая золотом маска. Гарнет вручил её Либерти на прощание. Тео получил такую же, и вопрос с их незаметным присутствием на Маскараде можно было считать решённым. Отыскать Буревестников в толпе наряженных гостей было бы невозможно.
Либерти надеялась только на то, что найти Гресла будет намного проще. В последнюю неделю с ним творилось что-то странное: президент почти каждый день бывал на публике, давал официальные выступления и даже пару раз появлялся в провинции. Газеты кричали о его благотворительных деяниях и приветливых речах. Всё это казалось девушке нелепой игрой. Она не сталкивалась с Греслом всю неделю и с каждым днём сильнее ждала их встречи на Летнем Маскараде. Буревестникам тоже было, чем гордиться: план Ареса, касавшийся помощи людям, наконец был претворён в жизнь. Перехватывая автомобили, доставлявшие еду на столичные праздники, они отправляли всё необходимое заводам и работникам провинциальных торжеств. Пришлось заручиться поддержкой Эверетта и других помощников из Зоннебурга – но результатом остались довольны все участники авантюры. В адрес Буревестников сыпались благодарности; Либерти же могла думать только о том, какую цель преследовал Гресл. Выходило так, что любовь народа неожиданно стала переходящим трофеем в их руках. Девушка поклялась себе, что ни за что не отдаст его президенту.