– Это… это твоё благородство… – она задыхалась. – К чёрту бы его!..
Слёзы отказывались повиноваться остаткам разума и бесконтрольно катились по щекам. Либерти вздрогнула, покачнулась, почти теряя равновесие – и упёрлась во что-то тёплое и мягкое, что не дало ей окончательно повалиться на пол. Она запоздало поняла, что чем-то тёплым оказалось плечо Гресла, но в душе уже не осталось сил, чтобы оттолкнуть его или попытаться самостоятельно встать на ноги.
– Можешь… можешь хотя бы сейчас повести себя по-человечески?! – девушка до конца не понимала, за что именно корила его. – Кричи, пытайся убить, только, чёрт, не молчи!.. Что, объясни, что ты такое?!..
– Чудо.
На несколько секунд у Либерти остановились слёзы, не только дыхание. Она подняла на Гресла взгляд, полный недоумения:
– Ч-что?
– Чудо, что Вы живы, Либерти.
Собственное имя прозвучало незнакомым.
– Вы ещё не знаете до конца, кем был мой отец и на что он действительно был способен. Но я читал его приказы… после Дня Померкшего Неба он повелел найти и уничтожить всех, кто мог быть дорог семье Роуз. Вы живы, потому что так распорядилась судьба.
Его голос, почти переходивший на шёпот, разносился по залу твёрдым эхом.
– Так распорядилась судьба, – повторил Гресл. – Так распорядилась она. Она бы ни за что не наказала ребёнка за ошибку родителей. А я бы ни за что не пошёл против её решения.
– И теперь… теперь что?! – Либерти злилась. Казалось, будь у неё хоть немного сил, и она бы бросилась на него со шпагой, как прежде. – Теперь ты добросердечный правитель, который ценит своих дорогих людей?.. Хватит, хватит этих игр!
Сквозь помутневшие от слёз глаза девушка различила, как её собственная рука уже взметнулась в воздух, готовясь нанести последний, озлобленный и бессильный удар. Но Гресл внезапно перехватил запястье Либерти и заглянул прямо ей в глаза:
– Либерти Роуз!
– Да?
– Вы должны жить, – отчеканил он, прожигая её серыми глазами. – Вот всё, что я Вам скажу.
Она до конца не понимала, успокаивал Гресл или отдавал приказ. Но убрала руку и зачем-то кивнула, уставившись в его лицо. Либерти считала, что лунный свет был неспособен высушить слёзы – но всё же по её щекам наконец перестали бродить дорожки солёной влаги.
Осознание того, что она уже несколько минут лежит на плече Гресла, настигло девушку слишком внезапно. Либерти выпрямилась, хмуро спрашивая в пустоту:
– И… что теперь будет?
– Теперь, – отозвался он. – Теперь Вы отправитесь домой. Постараетесь не попадаться на глаза Гвардии и не предпринимать безрассудные действия. Вы вернётесь, успокоите своих друзей и успокоитесь сами. А завтра придёте сюда в это же время, и мы обсудим всё, что тревожит нас обоих. Я расскажу всё, что Вы захотите узнать.
– Например?
– Например, про Ричарда Гресла. О том, почему я свято верю в то, что дети могут не являться отражением своих родителей.
Гресл помолчал и поспешно добавил:
– Конечно, если Вы действительно решите прийти, и…
– Я приду.
Он кивнул и поднялся на ноги. Либерти последовала за ним, и вскоре они снова оказались в кабинете. Девушка в последний раз окинула Гресла взглядом, а потом прошла мимо него и устремилась прямо к окну.
– Мне стоит отправить Вас обратно в автомобиле?
Его голос заставил её остановиться.
– Обойдусь.
На душе было слишком неспокойно и без внезапных забот президента. Либерти тихо усмехнулась:
– Хороший способ выяснить местоположение штаба.
– Я бы не стал…
– Знаю.
Он бы действительно не стал, Либерти была в этом уверена. Серебряный ключ одиноко торчал в распахнутом Сердце. Девушка уже потянулась к форточке, когда позади вновь раздался шёпот Гресла.
– Вначале я думал, что Вы знаете о Роберте, – протянул он. – Думал, хотите завершить начатое.
– Почему тогда не прикончил меня первым? – она повернулась к нему.
– Мне хотелось понять, чего Вы добивались – действительно ли только моей смерти? А когда понял, что Вам неизвестна история собственной семьи… попытался скрыть её от Вас.
– Зачем? – Либерти смутно верилось в то, что президент хотел оградить её от тяжёлого прошлого.
– Надеялся, что без этой информации Вы быстрее выйдете из игры, – Гресл пристально взглянул на неё. – Я думал, Вы оставите Буревестников.
– С чего бы? – резко отозвалась девушка. – По-твоему, я для этого слишком слаба?
– Напротив, – президент склонил голову, и серые глаза стали медленно огибать силуэт Либерти. – Ты слишком сильная.