Повисшая тишина тут же стала невыносимой: девушка сделала шаг к окну, не понимая, почему это действие показалось ей бегством с поля сражения. Гресл неспешно подошёл ближе. С каждым мгновением лунный свет всё сильнее вплетался в его волосы. Они стояли около Сердца, вслушиваясь в тяжёлое дыхание их обоих.
– В тот день я навсегда запомнил одно, – замерев на расстоянии вытянутой руки, Гресл взглянул ей прямо в лицо. – Эти глаза.
В лёгкие перестал поступать воздух.
– Они погубили мою семью, – бледные пальцы потянулись вверх и замерли на подбородке девушки, невесомым касанием вызывая лёгкую дрожь во всём теле. – А теперь погубят и меня.
Интонация Гресла, его неожиданное прикосновение, уверенный свет серых глаз – всё это вызвало у Либерти неподдельное изумление. Чувствуя, что она начала задыхаться от волнения, девушка сделала поспешный шаг назад, упираясь в подоконник: рука президента упала с её лица и больше не возобновляла контакт.
– Завтра, – произнёс Гресл. – Я буду ждать в музыкальном зале.
Либерти распахнула форточку, забралась на подоконник и перебросила через него ноги. Если бы она подалась назад, то могла бы спрыгнуть в сад резиденции. Однако подайся Либерти вперёд, это непременно означало бы прыжок в бездну. Всё решало одно единственное движение. Гресл по-прежнему стоял близко, и девушка заглянула в его лицо. В последний раз.
– Прощай, Скай.
Выбравшись наружу, она с силой захлопнула форточку перед лицом президента. Когда спустя несколько минут Либерти уже была на крыше резиденции, в голове вспышкой пронеслась только одна мысль.
«Неужели я только что назвала его по имени?»
Глава 26
Находиться в штабе было тяжело. Казалось, прошла целая вечность с того момента, как Либерти покинула резиденцию. Но ровно с той секунды, как она открыла Буревестникам всю правду о Дне Померкшего Неба, делать вид, что всё в порядке, становилось невыносимо. Они были изумлены. Они, как и Либерти, были подавлены этим откровением. Они долго молчали.
Девушка внутренне готовила себя к любой реакции – от отвращения до ярости. Однако, когда тишина всё же перетекла в долгий, мучительный разговор, в словах Буревестников не было и тени осуждения Либерти. Было больно всем – и все делили эту боль на четыре равные части. Хотя, возможно, дочь Безымянного Роберта отмерила себе чуть больше этой ноши. Но они любили её, как раньше. И, как раньше, решили держать всё в секрете от остального Илитиона. В конце концов, те роковые бумаги были спрятаны за тяжёлыми дверями архива не просто так.
В планах Буревестников не должно было произойти изменений. По крайней мере, так хотелось считать Либерти. Однако в её собственной жизни переменилось всё. Она не понимала, как вести себя с Греслом. Не понимала, какую цель теперь преследовала Зоннебургская Звезда – ведь всё, чего ей хотелось, было как можно сильнее не походить на Безымянного Роберта.
Но Либерти знала одно: этой ночью она должна была увидеть президента. Пускай Гресл решит эти сотни неозвученных вопросов. Или запутает её окончательно.
Дождавшись, когда все в штабе уснут, девушка проскользнула на крышу. Долгие минуты, наполненные внутренними терзаниями – и она наконец оказалась у нужного окна резиденции. Музыкальный зал встретил её знакомым блеском луны на рояле. Гресл сидел за инструментом и поднялся сразу же, как вошла Либерти. На его плечах покоилось длинное пальто.
Не зная, как поприветствовать президента, девушка кивнула ему. Он отзеркалил её движение. Указав глазами на его внешний вид, Либерти спросила:
– У нас планируется прогулка?
– Да, если Вы не будете против.
Вспомнив, как Гресл случайно перешёл на «ты» вчерашней ночью, она глубоко выдохнула:
– Нет, но… ладно, идём.
Этого девушка точно не могла ожидать. Но, с другой стороны, так она хотя бы будет в своей тарелке. Вчера их встреча прошла на территории Гресла. Сегодня планировалась игра по правилам одной только Либерти.
Вскоре они уже шли по тёмному саду. Вокруг не было ни души.
– Я отослал прислугу, – зачем-то признался президент. Миновав ворота, они очутились на пустынной мостовой и медленно зашагали вдоль Невера. Девушка накинула алый капюшон и мысленно порадовалась, что взяла плащ с собой. Ветер, гулявший по городу весь день, не утихал и теперь.
Ситуация казалась Либерти донельзя странной. Они с Греслом шли, гуляли бок о бок по ночной столице. Она сбежала из штаба, только чтобы поговорить с ним. Что бы подумали Буревестники? Размышлять об этом совсем не хотелось. А вспоминать то, что произошло между ней и Скаем вчера, тем более было сродни пытке. Не желая усугублять происходящее, Либерти решила в очередной раз атаковать первой: