Сердце провалилось куда-то под рёбра и вернулось обратно. Либерти вмиг окунулась в воспоминания о том, что случилось вчера ночью прямо перед её уходом. Прикосновение Гресла, выражение его лица… тогда девушка была слишком измучена, чтобы обратить на это должное внимание. Но теперь, когда их разделяли считанные миллиметры, вокруг не было ни души, а все противоречия, казалось, затонули в тёмных водах Невера, наружу вырывалось то, что Либерти жаждала бы навсегда зарыть в самой глубине себя. Последняя речь Ская и вовсе оказалась ударом под дых. Она не понимала свои мысли, но о том, что творилось в душе Гресла, не хотелось даже думать, даже давать себе попытки заглянуть в его разум и разгадать мотивы.
Ладонь президента дрогнула и сжалась в кулаке. Свет редких фонарей придал этому действию вид тайного ритуала. Почти не дыша, Либерти посмотрела прямо в серые глаза, потом сама испугалась этого, опустила взгляд ниже…
Где-то неподалёку застучали лёгкие шаги. Девушка отмерла, вздрогнула и зачем-то отшатнулась от Ская. Оглядев улицу, она поняла, что прогулка вдоль Невера завела их на окраину Гедонбурга. Ещё несколько улиц – и они бы оказались в южной части провинции. Либерти мысленно поблагодарила дороги Илитиона, которые привели их не в то место, где располагался штаб Буревестников.
Всматриваясь в полутьму, она сумела разглядеть источник шума. Под тусклым светом фонаря мелькнули рыжая шевелюра и маленькая фигура, стремительно удалявшаяся от реки.
– Эмил! – узнав его сразу же, Либерти изумлённо вскрикнула. Мальчик затормозил и поспешно оглянулся. Различив силуэты двух людей, он стал приглядываться, а потом осторожно шагнул вперёд:
– Либерти? Это… точно ты?
Эмил не кричал и не пугался её. Это уже стало для девушки облегчением.
– Я. Я, Эмил! – она еле удержалась, чтобы не кинуться к нему в ту же секунду. Но, вспомнив, чем обернулась прошлая встреча, осталась на месте и терпеливо ждала, когда мальчик сам подойдёт ближе. Он вскоре осмелел и подобрался к ним, задерживаясь на незначительном расстоянии. Внимательные детские глаза приковались сначала к Либерти, а затем к её спутнику.
– Господин Президент? – Эмил удивлённо заморгал. Девушка мысленно выругалась: наивность мальчика легко могла не сохранить их ночную прогулку в тайне. Однако Скай остался абсолютно спокойным. Наклонившись вперёд, он мягко улыбнулся растерянному Эмилу:
– Боюсь, ты ошибся. Я вовсе не президент Гресл. Я просто похож на него, хорошо?
Приободрившийся мальчик твёрдо кивнул:
– Хорошо, господин Президент!
Либерти обречённо вздохнула. Но всё же, сейчас её волновала даже не возможная огласка их странной связи. Эмил был здесь, в столице, совершенно один, продрогший от холода и озирающийся по сторонам.
– Почему ты здесь? – она опустилась к нему, с тревогой оглядывая его лицо.
Эмил неожиданно погрустнел и указал глазами вперёд: там, где река резко поворачивала влево, вырисовывались очертания длинного кирпичного здания.
– Мама…
И Либерти всё поняла.
– Труппа осталась на юге?
Мальчик помотал головой:
– Нам позволили вернуться на север.
Девушка изумлённо перевела взгляд на Ская.
–… точнее, там была Гвардия, и они проводили нас обратно. А ещё девушка с красивым именем…
– Джульет?
– Она! Была с нами в тот день. Сказала, что те, кто выгнал нас, уже наказаны…
Либерти в упор взглянула на президента. Тот пожал плечами так, как будто впервые слышал об этом случае.
– Джульет провела проверку в отрядах. Разумеется, я поддержал это решение.
– Или был инициатором? – пытливо произнесла девушка. Гресл помолчал, а потом заявил:
– Жители Илитиона не будут страдать из-за Буревестников. Это понимаю и я, и капитан Гвардии.
Либерти ничего не ответила. Разумеется, они с президентом по-прежнему были по разные стороны баррикад. Но ей отчего-то не понравилось, что он напомнил об этом именно сейчас. И всё же разрешившаяся участь труппы стала для девушки огромным облегчением. Все они были ни при чём. Они даже не хотели этой борьбы. И так было правильно.
– И ты сбежал от Стиллов, чтобы увидеть Леону? – Либерти аккуратно протянула Эмилу руку. Тот с готовностью стиснул её ладонь. В карих глазах больше не было страха, который наполнял их тогда, на окраине Зоннебурга – и от этого на душе становилось утешительно тепло.
– Да. Я очень скучаю, мне очень хочется найти её... Не знаю, как, но она ведь там! – он вновь кивнул на мрачное здание.
– Мы поможем тебе, – вырвалось у Либерти раньше, чем она осознала смысл собственных слов. «Мы» – значило она и Скай. От этого нового, непонятного «мы» ей стало не по себе. А потом стало неожиданно горячо. Горячо настолько, что девушка решила в ту же секунду претворить в жизнь план, которого у неё толком не было.