Один из бывших факелоносцев выдернул из игрушечной страны макет Амфитеатра Желаний и, подняв его, проследовал вперёд. Актёры бросились за ним на перегонки, весело смеясь и пританцовывая. Теперь они были в самом центре сцены. Вытащив из карманов маски, корсеты и яркие элементы одежды, артисты стали разыгрывать безграничное счастье и празднество. Человек с макетом в руках встал позади, раскручивая колесо реплики Амфитеатра и словно замыкая торжество на сцене в бесконечный круг.
– Когда Илитион стал настоящим государством, его новый, освобождённый народ пришёл в восторг. Восторг стал весельем. Веселье – шумным праздником. Они длились долго, и никто не желал их окончания. Тогда основатели Республики провозгласили её главный, нерушимый закон: праздники – вот то, ради чего был основан Илитион!
Все Праздные – фальшивые на сцене и настоящие в зале – захлопали с воодушевлёнными возгласами.
– Так наша страна начала торжество, которое продолжается по сей день. Для того, чтобы отпраздновать такую желанную свободу. И для того, чтобы проживать каждый день в счастье и наслаждении!
Под крики толпы актёр оставил макет Амфитеатра и вдруг сорвал с себя тёмный плащ, в котором ходил до сих пор. Он был одет в старомодный камзол, каких не носили уже давно. Суровый взгляд, чёткая походка – Либерти враз вспомнила всё, что знала о Ричарде Гресле.
– Картина пятая – «Звёзды вместо огня»!
Артист всё же не слишком походил на прошлого президента Илитиона – вряд ли у того были грязно-светлые волосы и чуть сгорбленная спина. Но всё же актёр старался изо всех сил. Он прошествовал вправо и с величественным видом опустился в бархатное кресло. Второе, точно такое же, стояло рядом, но пока что пустовало.
– Президент Ричард был выходцем из династии Греслов – семьи, ведущей свою историю от самих основателей Илитиона и не раз бравшей страну под крыло своего мудрого правления…
Артисты почтительно склонились перед его креслом. Среди них мелькнула молодая девушка – подойдя ближе, она заняла место подле Ричарда. По светлым волосам и широко распахнутым глазам Либерти неожиданно узнала Люсиль. Гимнастка, должно быть, изображала Селин. Сердце девушки сжалось, отбирая воздух. Как чувствовал себя Скай, когда перед ним разыгрывали подобное?
И тут случилась та самая страница истории. Люсиль накрыли плотным чёрным полотном, и она исчезла со сцены так же стремительно, как и появилась.
– После ухода госпожи Селин был издан указ, призванный пресекать вражду и кровь, пролитую из-за неё. Отныне огонь вырывался не из револьверов, а с крыш, освещая небо и продолжая вечное счастье. Ведь жизнь без страданий – это то, чего желала народу великая и милосердная Селин…
«Он не сказал правду. Он, наверное, даже не знает…» – думала Либерти. Словно подтверждая слова Блейка, над Амфитеатром заискрились фейерверки. В ослепительном свете разглядеть лица артистов стало ещё легче. Вспомнив о Люсиль, девушка принялась искать других знакомых. Скользя глазами по силуэтам артистов, она вдруг замерла: второй факелоносец, разжёгший огонь, резко повернулся к зрительному залу. Либерти узнала в нём Эдвина Гесса. Его руки мелко дрожали – то, что он смог удержать в руках спичку, было удивительно. Девушка не смогла в подробностях разглядеть выражение лица Эдвина, но казалось, что на нём было написано нечто между полной чёрствостью и бессильной злобой.
Он не пережил свою потерю. Либерти стало и больно, и стыдно. В то же время в голове отчего-то пронеслась мысль, что если она и могла помочь ему, то только теперь. Теперь, когда существовал вполне реальный шанс натолкнуть Ская на борьбу с режимом.
Ричард исчез со сцены. Актёры выстроились в две шеренги в правом углу сцены, символизировавшем последнюю часть истории.
Блейк сделал драматичную паузу.
– Картина шестая – «Стальная надежда Республики»!
Из ложи музыкантов полилась медленная пафосная мелодия. На сцену вышел тот, кто должен был олицетворять Ская Гресла. Однако приглядевшись, Либерти поняла: это был он, собственной персоной. Выдержанное выражение лица, гордо поднятая голова, новый излюбленный белый камзол – всё это могло принадлежать только ему одному. И даже скрывавшаяся над зрительным залом революционерка появилась здесь только потому, что так хотел он…
– Президент Скай Гресл – наследник величайшей из династий, дитя власти и милосердия!..
Он вышел в центр – актёрские шеренги зашагали к нему, выстраиваясь справа и слева подобно гвардейцам на параде.
– Он – новая эпоха, новая глава в истории Республики Илитион! Молодой разум, способный совершить невозможное. Наша надежда, наш президент… – Блейк, выдержав паузу, медленно проследовал к Скаю и вдруг обвил его руками. – И мой лучший друг!