– Здравствуйте, здравствуйте! – не унимался Бигэтс. – Проходите, садитесь скорее… но где же Теодор?..
– С ним возникли некоторые трудности, – сдержанно улыбнулся Арес, опускаясь за стол. Блейк фыркнул:
– Ах, а когда их не было?
Скай выглядел так, как будто впервые услышал имя Буревестника, о котором шла речь. Он пожал руку каждому: в тот момент, когда его пальцы коснулись ладони Либерти, девушку будто обожгло. Блейк оказался за столом напротив предводителя; Джульет сверлила глазами Рей. Ей же предстояла самая трудная позиция: на протяжении всего разговора удерживать контакт с внимательными, испытывающими серыми глазами, которые сверкали прямо перед ней.
– Начнём, – объявил президент, ни на секунду не отрываясь от лица Либерти.
– Итак, мы действительно здесь, чтобы… – с вопросительной интонацией заговорил Арес, но Скай тут же прервал его.
– Да. Мы здесь, чтобы положить конец режиму праздников.
Блейк зааплодировал с драматичным видом и в полной тишине. Предводитель перевёл на него заинтересованный взгляд:
– Мистер Бигэтс, разве торжества – не Ваш хлеб?
Директор Амфитеатра чуть не задохнулся от возмущения:
– Как можно!.. Господин Марчелло, я служу только искусству! И я буду несказанно рад, если вместо помпезных, но пустых номеров в Амфитеатре начнут появляться постановки со смыслом. Думаете, мне самому приятно нынешнее состояние моего призвания?.. Нет, таким заявлением Вы оскорбляете меня до глубины души! Хлеб, тоже мне… если надо, я и поголодаю!
А ведь он был из провинции, пронеслось в голове у Либерти. И он точно знал, о чём говорил…
Она взглянула на Блейка с искренним уважением.
– Итого, мы имеем, – Скай попытался вернуть переговоры в правильное русло. – Капитан Эветт представляет Гвардию. Мистер Бигэтс – класс деятелей искусства. Я говорю от лица политической элиты. И мы все единогласно готовы ограничить режим торжеств…
– … при определённых условиях, – тут же отчеканила Джульет. Было видно, что снисходительность президента тревожила её сильнее всех.
– Каковы требования? – Либерти уставилась на Ская в упор.
– Требование одно. И конкретно к Вам, мисс Роуз, – не пересекая грань, он всё же чуть наклонился вперёд. – Я прошу Вас о революции.
– Что?..
– Я не могу допустить смуты внутри Республики. Но я поручаю Вам устроить лишь одну, под моим полным контролем. Пускай люди хотя бы раз сами примут решение… призовите их на восстание, приведите толпу к окнам резиденции – и тогда я вынесу бумагу с указом, который мы подпишем уже сегодня, в этом зале.
– В чём смысл такого восстания?
– В его фальшивости. И в итоге довольны останутся все. Консерваторы сохранят свои места и нажитое богатство, народ получит свободу от принудительных торжеств. Как только каждый будет при своём, обоюдная злоба потухнет. А дальше каждый сможет решать – прожигать жизнь за собственный счёт или строить что-то совершенно новое…
– Почему я?
– Потому что до сих пор люди шли именно за Вами.
Сердце забилось быстрее: Либерти стало интересно, расслышали ли другие ноту теплоты в его ровном голосе.
– Я не пойду на это без своей семьи.
– Разумеется. Мне лишь нужен сам образ. В конечном итоге, лидер – это понятие в единственном числе.
– Я согласна.
Арес и Рей поддержали её кивками. Через несколько минут на свежий пергамент легли две подписи: витиеватая и заученная – Ская, а потом прерывистая, сочинённая только что – принадлежавшая Либерти.
– Что мы сейчас объявим людям?
– Не больше, чем обычно. То есть, совершенно ничего, – Гресл устало склонил голову. – Пусть ходят разговоры о том, что мы ещё не пришли к соглашению.
– Я понял, – кратко бросил Блейк, и девушка сразу догадалась, кому адресовались слова президента.
За широкими окнами произошло какое-то оживление: послышались крики и звуки громкого спора.
– Что такое? – Блейк завертелся на месте. Тут среди смешавшихся голосов снаружи прогремел единственный, заглушивший все остальные:
– Какое к чёрту удостоверение?! Буревестник я – и точка!
– Кажется, сейчас что-то будет… – прошептал с испугом Бигэтс. И, словно в подтверждение его слов, за окном раздался взрыв.
– Вот вам моё удостоверение, голубые воротники!
– А я надеялась, что он потеряется по дороге… – выдохнула Рей.
Джульет вскочила с места и устремилась к дверям. На улице поднялась суматоха: рёв гвардейцев, возгласы Тео и вопли толпы зазвенели в единой симфонии хаоса. Арес стиснул кулаки и бросился к выходу, увлекая девушек следом.