– Рей тоже всё знает.
– Признаюсь, это было ожидаемо. Она кажется достаточно проницательной.
– Иногда даже чересчур, – усмехнулась Либерти. Её дыхание затрепетало на воротнике Ская. – Будет Блейком с моей стороны.
– Я думал, к тебе ближе всех Теодор.
– Каждый из них для меня – самый близкий. А Тео… в любом случае скоро всё узнает. Будет смеяться – придётся его поколотить.
Скай, видимо, решил не вдаваться в подробности их дружбы. Однако на его губах заиграла улыбка. Пока в голову Либерти вонзалось желание навсегда сохранить эту тонкую линию в поцелуе, Гресл вдруг спросил:
– Но что насчёт Ареса?
Девушку даже не удивило то, что он назвал предводителя по имени. В их взаимном уважении было нечто сокровенное, сродни забытому понятию рыцарства – и теперь это поразительным образом доставляло Либерти удовольствие.
– А что с ним? Для него, пусть мы занимаемся чем угодно, только чтобы не цапались на шпагах. Он же правильный до жути…
– И надёжный.
Девушка резко подняла голову:
– Что?
– Рядом с ним ты была бы в безопасности. По всем законам здравого смысла…
– Здравого смысла во мне ты точно не найдёшь, – отозвалась Либерти. – Всё-таки есть вещи, которым никто не может противостоять.
Я и Скай Гресл-
Любите друг друга, прозвенел в голове голос Рей. Девушка вздрогнула. Ей по-прежнему было страшно показаться перед президентом слишком искренней. Она ухмыльнулась:
– А ведь у меня было бы столько возможностей прикончить тебя…
– Двенадцать с половиной раз, – заметил вдруг Скай. – Двенадцать с половиной раз я бы мог прикончить тебя за прошедшее время.
– Откуда взялась половина?
– Один раз шанс увернуться был слишком большой, – Гресл медленно обвёл глазами её лицо. Минуты казались бесконечными. Наконец, всматриваясь в потемневшие глаза, Либерти не выдержала. Она нетерпеливо увлекла его к стене, наступая на Ская и оказываясь почти вплотную.
– Тринадцать с половиной, – успел уточнить Гресл, прежде чем его дальнейшую речь прервали тёплые губы. Либерти увлекла его в отрывистый, раздражённый поцелуй, стараясь отпечатать в своём сознании каждое болезненное мгновение, словно эти противоречивые чувства были единственной причиной, по которой она пришла в резиденцию. Но когда Скай притянул её ближе, касаясь ладонью талии, девушка решила, что это действительно было так. Президент больше не бросался длинными речами, не прятал переживания за холодной улыбкой, а только целовал Либерти в ответ. Он обнимал её крепко, но ненастойчиво, как будто пытаясь скрыть их присутствие в кабинете от всего мира.
– Если… – выдохнула Либерти, отстраняясь. – Если поцелуй это единственный способ заставить тебя замолчать, то у меня есть плохие новости…
Она вновь подалась вперёд, цепляясь руками за воротник рубашки Ская.
– Мы станем делать это чаще? – прошептал президент ей в губы. – Я вовсе не против.
Он углубил поцелуй, заставляя Либерти сильнее стиснуть пальцами дорогую ткань. Сквозь застилавшую глаза пелену девушка вдруг разглядела стоявшую на подоконнике статуэтку. Она изображала высокую башню с длинным, острым шпилем и была непохожа ни на одну постройку в Илитионе. В голове Либерти тут же созрела идея. Выскользнув из хватки Гресла, она схватила выдуманное здание и, вжав Ская в стену, занесла шпиль над его головой:
– Добавь одну попытку убийства на мой счёт.
– Итого: один против четырнадцати с половиной, – провозгласил президент, изогнув бровь.
– Откуда взялось четырнадцать? – не поняла Либерти, чувствуя очередную уловку Ская. Она оказалась права: через секунду её схватили за запястье, стремительно меняя положение так, что теперь Гресл нависал над девушкой, прислонив её спиною к стене.
– Всё верно. Ровно четырнадцать с половиной, – отчеканил президент, наклоняясь ближе к лицу Либерти. Она швырнула статуэтку на пол и вплела пальцы в светлые пряди, притягивая Ская ближе и целуя открыто, дерзко, вжимая его грудь в собственное тело.
– Это была ценная вещь, – будничным тоном проговорил Гресл в перерывах между поцелуями.
– Отлично, – ядовито бросила девушка, голодными движениями впечатываясь в губы Ская.
Когда за окном стала вырисовываться тонкая светлая полоса, Либерти решила, что у неё начались галлюцинации. Нет, они не могли провести здесь всю ночь…
– Рассвет?
– Рассвет, – кивнул Гресл. В кабинете не было часов. Они то ли сидели, то ли стояли, облокотившись на стол. Девушка не убирала головы с плеча Ская.