Только сейчас она заметила на краю стола микрофон. Небольшой, металлический, на короткой стойке с круглым основанием. Либерти осторожно взяла его в руки. От микрофона тянулся толстый шнур в тканевой оплётке: он уходил со стола вниз, к стене, где исчезал в прямоугольном ящике с вентиляционными прорезями, стрелочным индикатором и несколькими бакелитовыми ручками.
– Дальше провод идёт на городские линии, – объяснил Гресл. – Так я могу связаться со всей страной. Если честно, никогда этим не пользовался.
Либерти поднесла микрофон ближе.
– Выключен, – заметил Скай. – А разве ты хочешь что-то сказать?
Девушка вернула микрофон на место.
– Нужно что-то начинать. Что-то большое… – протянула она.
– О чём ты?
– О переменах. Я хочу покончить с праздниками как можно скорее. Хочу начать сегодня же, сейчас же.
– Я уверен, ты быстро с этим разберёшься, – он провёл пальцами по её щеке, касаясь спутавшихся волос.
– Главное не переиграть самих себя. А то люди взбесятся настолько, что отправят тебя на казнь.
«Хватит, – шипел внутренний голос. – Довольно уже шутить над смертью!..»
Скай повернулся к ней, заставляя Либерти поднять голову.
– Каким бы ни было моё будущее, – он взглянул ей прямо в глаза. – Я хочу видеть в нём тебя. Хочу, чтобы ты была рядом со мной. И неважно, на трибуне или на эшафоте.
– На последний я пока ещё не собираюсь, – азартно улыбнулась девушка, вновь склоняя голову на плечо Гресла.
Торопливые шаги в коридоре застучали для них обоих звуками из потустороннего мира.
– Скай! Мисс Роуз!.. – шёпоту Блейка аккомпанировала барабанная дробь в дверь. – Рандеву подходит к финалу!
Гресл нехотя подошёл к выходу из комнаты:
– Ты можешь объяснить по-человечески? Что происходит?
– Джульет была здесь несколько минут назад!
Скай нахмурился и приоткрыл дверь.
– Что?
– Она искала тебя. Вы, кажется, собирались с утра в Дом Правительства…
– Разве уже пора?
В дверном проёме забегали карие глаза:
– Похоже, что так. Я, конечно, ответил, что ты очень устал и присоединишься к ней позже… Теперь она ждёт тебя там, так что лучше поторопись – никто из нас не захочет, чтобы Джульет сюда вернулась!..
Он снова исчез.
– Мы даже не слышали, как подъехала машина, – протянула Либерти. – Безумство, нельзя так забываться!..
– Зоннебургская Звезда теряет хватку? – Скай вернулся к ней и, склонившись к лицу, оставил на губах прощальный поцелуй.
– Ужасный президент Илитиона тоже не проявил бдительность. Когда увидимся снова?
– Сегодня же. Приходи каждую ночь, если можешь. Иначе… иначе я попросту…
Скай замолк. Когда, стоя в дверном проёме, они расцепили руки, он словно позволил потоку рутины затянуть себя вглубь кабинета, оставаясь там лишь с одинокими лучами солнца.
Блейк вёл девушку по саду. Утренняя свежесть с игривостью хлестала их лица.
– Послушай… – Либерти взглянула на директора Амфитеатра. – Если Скай рассказал тебе про нас, то наверняка упомянул и…
– День Померкшего Неба?
– Да.
Бигэтс печально улыбнулся:
– Я всё знаю. Довольно Скаю оберегать меня от страданий. Ведь это я принял Вас в Амфитеатре в тот день…
– Теперь жалеешь об этом?
Блейк покачал головой.
– Ничуть. Узнай я раньше, наверно, пришёл бы в отчаяние. Но теперь… я рад, что подарил Вас Скаю. Знаете, с Вашим появлением… у меня в голове будто сложилась мозаика.
– Какая мозаика? – не поняла Либерти.
– Крайне важная для меня, – уклончиво отозвался директор Амфитеатра. Они уже были у ворот.
Оказавшись на улице, Либерти была готова отправиться в сторону штаба. Но что-то заставило её задержаться у чугунной решётки. Блейк тоже не двигался с места, словно ожидая последних слов девушки.
– Мне только одно не даёт покоя, – заговорила она неожиданно для самой же себя. – Скай говорил, что его отец хотел уничтожить всех Роузов. Как же тогда спаслась я? Как попала в тот приют, откуда меня забрали Стиллы? Я теперь знаю всю свою историю. Кроме этого крошечного эпизода…
Обхватив руками решётку, Блейк наклонился ближе и прошептал голосом сказочника, повествующего легенду:
– Поверьте мне, Либерти… Иногда необязательно знать. Иногда лучше признаться себе, что свершилось немыслимое. Признаться, поблагодарить небо и жить дальше.
В карих глазах плескалась искренняя вера в чудо. Девушка не смогла сдержать улыбку.
– Может быть, ты и прав.
Распрощавшись с Блейком, она пошла вдоль ясной глади реки, наслаждаясь чувством истинной свободы. Можно было не прятаться и не озираться по сторонам. Даже если бы Либерти обернулась, то увидела бы только одно: место, где её сердце забилось по-настоящему.