– Звезда, ты меня совсем не слушаешь? Наследника героя, кого же ещё?
– С чего… ты взял, что он вообще существует? И почему вдруг ему быть копией отца?!
Тео перехватил руку Либерти, сжимая её в успокаивающем жесте:
– Забудь, не слушай его.
– Нет, погоди! – она вырвалась и шагнула ещё ближе к Солари. – Причём здесь его ребёнок? Может – даже если он действительно есть – может быть, он совершенно другой!..
Главарь прыснул от смеха, неумело скрывая это рукавом порванной куртки.
– Ха, ну что за прелесть! Сама-то в это веришь? Вот смотри, – он кивнул на громилу с перевязанной рукой. – Кэл наш – сын бродяги. Раньше думал выкарабкаться, пойти в Гвардию. В грудь себя бил, мол, не буду, как отец! А теперь что?
Кэл гордо поднял подбородок, демонстрируя россыпь шрамов. Товарищи одобрительно похлопали его по плечам.
– С нами он теперь! И таких отъявленных ещё поискать надо. Так, кого бы ещё в пример привести? Уж не Гресла ли?
– Нет! – Либерти больше не могла скрывать свою ярость. – Он не такой, как Ричард, вовсе нет!
– Ну, а ты, конечно, хорошо его знаешь, – ухмыльнулся Максимилиан. – Настолько отличается от отца, что запугал всех так же, как он? Настолько другой, что продолжал толкать речи о твоём ненавистном режиме праздников?
Девушке хотелось вцепиться в его воротник, прокричать прямо в лицо: «Всё не так!», но она понимала, что это значило окончательно раскрыть себя. Стиснув зубы, Либерти промолчала.
– Кто же ещё? – Солари указал на Тео. – Ну, Айви у нас исключение: этот в мать пошёл!
В толпе послышались смешки, впрочем, лишённые издёвки. Максимилиан вдруг спрыгнул со стола и навис над Либерти, пытливо заглядывая в её лицо:
– И ты, Звезда. Ты – дочь своего отца, кем бы он ни был. Поэтому прошу, не трать моё время на сказки.
Внутри всё похолодело. Либерти до глубины души возненавидела Солари за это сравнение. Тот невозмутимо сбросил со лба слипшиеся светлые пряди и заявил, пытаясь придать своему голосу дружеский тон:
– Лично я пошёл бы на восстание. Но только за его наследником. Говорю за нас всех, Звезда. Люди запоминают только тиранов и освободителей. Так что, пока Буревестники не канули в небытие, задумайся.
Повисло молчание. Впрочем, Максимилиану оно быстро наскучило:
– Но что-то мы заболтались. Кажется, правильного ответа я так и не дождусь.
Засучив рукава, он сделал знак банде и оскалился.
– Звезда, подожди в стороне. Ты меня неплохо повеселила, так что я буду сегодня вежливым. Только слегка вправим кости твоему другу – и сразу отпустим, не бойся…
Толпа рассредоточилась, сжимая Буревестников в плотное кольцо. Тео с готовностью сжал в руке гранату. Либерти снова положила ладонь на ножны. Уступать не собирался никто.
Солари неприятно рассмеялся, готовясь дать банде новую команду. В этот момент дверь одного из покосившихся домов распахнулась со страшным грохотом.
– А ну вон отсюда, щенки бесхвостые!
На пороге, уперев руку в бок, стояла крепко сложенная женщина с короткими иссиня-чёрными волосами. Одёрнув сбившийся передник, она угрожающе стукнула о землю хозяйственной метлой.
– Мама… – протянул Тео.
– Особое приглашение выписать? Пошли отсюда, пока целы!
Максимилиан оценивающе оглядел всех противников, а потом сплюнул и отмахнулся.
– Сейчас как поднимет шум… В другой раз поквитаемся, Айви!
Он неспешно удалился со двора. Члены банды засеменили следом, исчезая так же неожиданно, как они и появились. Напоследок Солари успел подмигнуть ошарашенной Либерти:
– Выходит, до встречи, Звезда.
– Иди уже! – подгоняла их женщина с порога. Тео быстро перевёл дух, просиял и потащил Либерти к дому.
– Мама!.. Как всегда вовремя, чёрт возьми! Опять нарвался на этих олухов, – затараторил он, подходя к двери. – А это… вот… Либерти. Мы как бы зайти хотели, а тут вон что… Но спасибо, спасибо!
Миссис Айви сменила выражение лица, глядя на них с неподдельной радостью. Но только на одно мгновение. Потом она нахмурилась ещё более грозно, шагнула к Тео и выставила метлу прямо на него:
– Теодор Айви! Ты ещё соображаешь головой, или у тебя там последние мозги отбили? Куда ты лезешь на рожон, чтоб тебя? А потом за материну юбку прятаться?! Сначала год не появлялся на пороге, а тут нате вам – явился! Соскучился, что ли? Или выгнали тебя взашей?..
По рассказам друга Либерти ожидала увидеть тихую, измотанную горем женщину. Теперь же она с изумлением в глазах застыла на пороге, глядя, как миссис Айви наступала на сына.
– Год! Год от тебя ни слуху ни духу! Только газеты, где ты рожи корчишь! А тут… нате! – повторила она и вдруг, отбросив метлу, крепко обвила сына руками. – Лопух ты мой… не забыл ещё мать?