– Амфитеатр Желаний! Место, где исполняются любые мечты… место, которое является мечтой для любого! – восклицал мистер Стилл так, как будто объявлял концертную программу. – Да ведь каждый готов отдать всё, чтобы просто побывать там на празднике, а ты получишь своё собственное выступление!
Либерти без особой инициативы взглянула на Амфитеатр, который она видела сотни раз на афишах и ни разу вживую. Её могли принять на сцене, о которой грезили многие. Её публикой стали бы Праздные, собиравшиеся в этом месте каждый день. Торжества в Амфитеатре Желаний не закачивались почти никогда – одно плавно перетекало в другое. Финансировал их сам президент Гресл, при этом почти никогда не появляясь на своих же праздниках.
Либерти только сухо кивнула в ответ на разглагольствования директора, который продолжал красочно описывать Амфитеатр, хотя любой артист в Илитионе и так знал о нём всё.
– Но это и большая ответственность, дорогая, – предостерегающе заявила миссис Стилл. – Такую публику нельзя оставить недовольной.
Об этом Либерти знала не понаслышке. Любой промах артиста мог стать для него роковым, стоило кому-то в знатной толпе кивнуть дежурившим рядом гвардейцам. Сломанная карьера в таких случаях была самым прекрасным исходом – чаще ломались жизни.
– Я постараюсь расположить их к себе, миссис Стилл.
«А если нет, то вскоре смогу передать привет Леоне Флаттер».
Мелодия гитары Элио неожиданно сменилась: музыкант с задумчивым видом начал исполнять торжественный проигрыш гимна Илитиона. Либерти отрешённо повернула голову в его сторону. Элио дошёл до куплета и тихо пропел:
– Ветер свищет над рекою, флаг Республики терзая…
– Наше достоянье – солнце, что для каждого кумир! – радостно подхватила Азалия.
– Как Столичный Пересмешник, во дворцах звездой сияя, нам осветит путь в блаженство, праздников священный мир… – закончила Либерти едким тоном. Миссис Стилл бросила на неё странный взгляд, а затем крикнула, обращаясь к Элио:
– Лучше другой куплет, дорогой!
Однако музыкант уже перестал играть. Либерти понятия не имела, о каком Столичном Пересмешнике уже много лет пелось в гимне, и тем более не знала, почему эта строчка вдруг не понравилась её начальнице.
Мистер Стилл подорвался с места и засеменил к фургону, решив больше не затягивать с поездкой в столицу. Его супруга кивнула своими светлыми кудрями, отпуская Либерти восвояси. Продираясь сквозь высокие сорняки, девушка устремилась на поиски Эмила. Он нашёлся у кирпичного дома в компании Конана и Элио.
– Либерти! – мальчик радостно бросился ей навстречу. – Я уже всех тут знаю! Азалия и Дженни пошли делать для меня венок из настоящих одуванчиков, представляешь? А ещё я вкусно поел… а почему ты не завтракаешь?
– Я уже позавтракала, – соврала Либерти. – Если тебе всё понравилось, то возьми ещё.
Вскоре ободрившийся Эмил сидел на траве, держа в руках последнюю тарелку водянистой каши, и крутил головой из стороны в сторону, пока Азалия примеряла на него венок.
– Прелесть! – наигранно-певуче щебетала она. – И откуда ты взялся, такой хорошенький?
Эмил позволял ей обращаться с собой, как с новорождённым котёнком, но подробных расспросов всё ещё избегал – боль лишь утихла, однако не покинула его сердце окончательно. Азалия что-то сообразила и, наконец, перестала донимать мальчика вопросами. Артисты окружили Эмила, хвастаясь своими талантами и повествуя о жизни труппы. Либерти вдруг почувствовала огромную благодарность: люди, с которыми она прожила бок о бок много лет, не были идеальными, но ради бескорыстного ребёнка они готовы были обнажить свои лучшие качества.
В разгар веселья Либерти схватила за руку Конана, утягивая его в сторону:
– Нужно поговорить. Насчёт Эмила.
Они отошли подальше от артистов, укрывшись за оставленным в тени фургоном – мистер Стилл давно отцепил от него автомобиль и уехал в Гедонбург. Конан прислонился к серой стене спиной и окинул Либерти ровным взглядом, ожидая объяснений. Он сменил свой яркий костюм на однотонный синий свитер, но остался при этом в тех же белых брюках, в каких всегда выходил на сцену. Неизменным остался и скучающий вид лица Конана.