– Неужто я и впрямь конец праздников увижу?
– Вы только… – девушка машинально вцепилась пальцами в скатерть. – Когда всё начнётся, не ходите туда, прошу. Мало ли, что может случиться.
Настоящий мятеж… Либерти стало почти панически страшно, что боевая Тора окажется в центре кровавого омута.
– Обижаете, леди! – фыркнула миссис Айви. – Что мне до столицы и до бедняги Гресла? Я всегда буду здесь, мне своих провинциалов защищать надо. А то шатаются по улицам, как безвольные… куда ж они без меня?
– Эти безвольные только что спектакль с расправой разыгрывали, – буркнул Тео.
– А это ты мне скажи, Теодор – какую лапшу вы им на уши вешаете? Это предводитель ваш грань знает, а они?.. Науськаете их, а потом не только президента, но и вас проглотит! Видели же только что банду Солари – им нечего терять!..
И Либерти поняла. Поняла, что держала в руках разумы людей так же легко, как теперь сжимала ложку.
– Всё хорошо будет, – отмахнулся Тео. – Пока наша Либерти у руля, будьте спокойны!
Однако теперь спокойствия лишилась сама Зоннебургская Звезда.
Беседа перетекла в более отвлечённое русло. Тора жаловалась на Фидо, то и дело подкладывая в тарелки Буревестников картофельные клёцки, потом инициативу перехватывал Тео, повествуя байки о жизни сопротивления.
– Не было такого! – оживлённый разговор помог Либерти отвлечься от глодавших сердце тревог. – Тео, ты врёшь и не краснеешь. Какие десять гвардейцев, они бы там даже не поместились!
– Говорю: было десять, и точка! – хихикнул друг. – Двоих я сразу из игры вывел, потом ка-ак выхвачу конфетку…
Он продемонстрировал семье гранату.
– А ну спрячь эту гадость! – вспылила Тора. – Никаких «конфеток» в моём доме! Раньше хоть полезные вещи мастерил, а это что?
– Это – гарантия моей жизни, – парировал Айви, спрятав снаряд.
– Хватит уже геройствовать, – Либерти похлопала его по ладони. – Все всё поняли, сказочник!
Заметив это прикосновение, Тора уставилась на них с умилённым выражением лица. Тео тут же встрепенулся:
– Э, ты не подумай… мы не это, не того…
– Да уж поняла я про тебя всё, Теодор! Не утруждайся, – рассмеялась миссис Айви. – Нужен ты больно, оболтус. За Либерти и так строй женихов дежурит.
– Да нет, не то чтобы… – замялась девушка.
«То же мне, невеста президента Гресла», – усмехнулась она про себя и сразу смутилась этой мысли. Если отбросить все страхи, всех Максимилианов Солари, все жуткие провинциальные постановки… существовал же вариант, при котором они оба останутся целы? А если так, какое будущее ждало их обоих? Какое… общее будущее?
«Я хочу видеть в нём тебя», – прошептал в голове голос Ская. Но не мог же он всерьёз…
Эти размышления продолжали преследовать её, когда она прощалась с Реми и Торой. Не исчезли, даже пока она почёсывала за ухом довольного Фидо.
– Вернусь, – шепнул псу Тео. – Скоро вернусь, ушастый. И навсегда.
Воссоединение с родителями пробудило в нём особую, хорошо скрываемую тоску. Но как только Буревестники остались вдвоём на пороге кирпичного дома, все чувства Айви разом хлынули наружу.
– Не могу, – прошипел он, зажмурившись и прислонившись к стене. – Не могу больше, Либерти… Мама сказала: «Раньше мастерил полезное». Правда. А теперь что?.. Не мастерю, только разрушаю!..
– Это не так, – поспешно возразила девушка, не зная, как успокоить друга. Он взглянул на неё глазами, полными боли.
– Так, Либерти. Всё так. Хватит уже врать самим себе. Конечно, чёрт возьми! Когда играешь в спасателей, приходится связывать по рукам и ногам собственную жизнь. Но только кто спасёт нас? Потом, когда всё это закончится?
– Ты боишься, – тихо выговорила девушка. – Но это в порядке вещей, я тоже…
– Я не боюсь, Либерти. Я теряю себя. По чуть-чуть, каждый день, ровно как и ты. Шутки кончились в тот момент, когда люди стали протыкать наши чучела иглами. Когда я сжёг полруки этому Кэлу, прихвостню Солари…
Тео выудил из кармана гранату и взглянул на неё почти с ненавистью.
– Когда я встретил Ареса, тогда, после подрыва моста, он обещал мне. Обещал, что я смогу оставить всё это в прошлом. Конечно, я сейчас не его виню. Он думает о целой стране… Но как же мы с тобой, Либерти? От режима не останется ничего, но и от нас тоже!
– Это наша плата, Тео. Плата за то, что…
– Да понимаю я всё! – с горечью отозвался он. – Но что с того? Знаю, знаю я, что дурак, что надо было думать раньше… Правда – круглый идиот! И всё равно: неужели поздно? Неужели уже не остановить?
– Остановить что – жизнь? Всё будет так, как должно. Мы же мечтали подарить людям свободу.