– Илитион, может, и будет жить свободно. Вот только мы – нет. Скольким я уже отравил жизнь? Скольких, может быть, погублю, пока всё это будет продолжаться? А вначале, казалось, всё было так просто… В какой момент всё слетело в этот чёртов ад?..
«Я знаю, когда. С моим приходом. Ведь это всё я… Желала Скаю смерти, натравливала на него толпу, Буревестников – а теперь ожоги и иголки… Не хотела быть, как Безымянный. И всё-таки, подсознательно…»
– Либерти.
– Да?
Он взглянул ей прямо в глаза.
– Ты только не бросай меня, пожалуйста. Ладно? Если кто и может покончить с этим без крови… Я теперь верю в тебя одну.
Вот только Либерти уже себе не верила. С помутневшим сознанием, в полной темноте, она продолжала верить лишь Скаю. В то, что его желание восстания должно было полностью оправдаться. В то, что его замыслы не могли иметь ложного эффекта.
«Он не такой. Он не обманет, пусть даже весь остальной мир убеждает меня в обратном».
Буревестники направились в штаб, больше не говоря ни слова. Словно ища поддержки, девушка вцепилась в руку Тео. Вскоре они вышли к узкому, безымянному притоку Невера: мутная вода исказила их отражение. Айви наклонился к реке и сбросил в неё гранату. Тёмный корпус тут же погрузился на дно.
Было раннее утро, накрапывал мелкий дождь. Друзьям пришлось ускорить шаг. Перед глазами Либерти стояло её собственное, искривлённое и дрожащее отражение в тот момент, когда по воде пошли круги.
– Хорошо бледный выдумал, конечно, – протянул Тео. – Подконтрольная ему революция… Что дальше, милосердная казнь?
И тогда Либерти всё решила. Взглянув в пасмурное небо, повторявшее цвет одной пронзительной пары глаз, она чётко проговорила про себя: «Предашь меня – казню. Сначала тебя и себя. Потом всю Республику».
И эта казнь не будет милосердной.
Глава 32
Увидев на крыше резиденции тёмный силуэт, Либерти замерла на месте. Потом кинулась вперёд, минуя ворота и оказываясь под белым фасадом:
– Совсем рехнулся? Ты что там делаешь?!
Скай жестом пригласил её подняться. Когда девушка оказалась подле него, Гресл склонился к ней и прошептал:
– Покажешь мне, как ты обычно гуляешь по городу?
– Что? – Либерти моргнула. – Погоди, то есть, ты хочешь…
– По крышам, – подтвердил он.
Его взгляд пробежался по изгибам столичных имений, огням Амфитеатра Желаний и чёрному полотну реки.
– Давно пора было увидеть свою страну с такого ракурса.
– Так она всегда красива, – кивнула Либерти, оглядывая ночную панораму.
– Да, – протянул Скай. – Она красива всегда.
Девушка обернулась. Он смотрел не на город. На неё. И все мысли, все подозрения прошлых дней стёрлись из памяти сразу же, как его губы захватили её в плен.
– Если увидят?.. – выдохнула она, удерживая Ская непозволительно близко. В серых глазах сверкнул огонь – огонь, который сводил Либерти с ума.
– Так пускай захлебнутся от возмущения.
Он крепко обнял её, целуя жарко, въедаясь под кожу смертельным и приторным ядом. Пытаясь слиться с ним, девушка обвила руками шею, прижимаясь губами к его лицу так часто, словно она задыхалась и ловила воздух. Прикосновения Ская – Либерти уже не отдавала отчёта в том, где и как их ощущала. Если бы они сейчас были не здесь, если бы не на глазах у великой Республики Праздников…
Гресл пересилил себя и отстранился, обжигая тёплым дыханием её щёку:
– Боюсь, так мы далеко не прогуляемся.
– Похоже на то, – Либерти совсем не расстроило это заявление. Она вновь с готовностью потянулась к манящим губам, окончательно забывая про весь остальной мир. Скай поцеловал её кратко, как будто продолжая сдерживать себя:
– Сегодня ещё нужно многое успеть. Идём?
Позволив себе глубокий вздох и надеясь, что он не вышел слишком разочарованным, девушка подала ему руку.
– Обещай не свалиться.
– Буду стараться.
Они медленно двинулись к тому краю крыши, откуда легче всего можно было достичь соседнего здания. Сильнее стиснув ладонь Гресла, Либерти потянула его за собой:
– Теперь смотри вперёд. И просто шагай.
Пропасть между фасадами мелькнула под ногами, тут же сменяясь другой черепицей. Твёрдо удержавшись на ногах, Скай притянул девушку ближе.
– Я быстро учусь?
– Настолько, что это раздражает.
Они прогуливались по широким крышам Гедонбурга, пересекая препятствия ночного города бок о бок, не расцепляя рук. Иногда Либерти вознаграждала манёвры Гресла поцелуями – даже не понимая, кому из них двоих придавала большей мотивации. Столица горела кострами на фасадах: тёплый свет на балконах и эркерах огибал величественные постройки, заставляя глаза бесповоротно приковываться к естественной красоте. Огонь горел и внутри. Может, оттого девушке и было совсем не холодно этой безветренной летней ночью.