– Думаю, ты никогда не видела эти места такими.
Он был прав. Могла ли Либерти мечтать о речной прогулке по Неверу, могла ли представить, что будет любоваться тихими, суровыми красотами столицы? Могла ли подумать, что сделает это с тем, кого совсем недавно не подпускала и близко к собственной душе?..
Чёрная рябь усеивала воду со всех сторон. Лодка продолжала свой путь, как единственный ночной светлячок в сумерках реки. Редкие волны ударялись о массивные габионы на берегах, отдаваясь в ушах мелодичным гулом стихии. Город был виден как на ладони. Город был ещё прекраснее, чем с высоты крыши.
С обеих сторон к ним наклонялись высокие дворцы: их золото вспыхивало в полутьме гордым блеском. Где-то вдалеке гремела музыка; изредка небо окрашивалось разноцветными звёздами фейерверков. Вскоре всё чаще стали встречаться мосты. Некоторые из них заканчивали свой ночной путь, плавно расползаясь по двум берегам. Другие же давно застыли с разведёнными крыльями, открывая любым судам дорогу по течению Невера. Нерушимые, огромные – вблизи они поразили Либерти ещё сильнее. Поддавшись порыву, она встала на ноги, заворожённо глядя на очередного железно-каменного гиганта, к которому они приближались. Скай тут же последовал её примеру, легко поддерживая девушку за плечи и сжимая её ладонь. Гондола проплывала в аккурат под мостом. Либерти изумлённо, совершенно по-детски широко распахнула глаза, вдыхая влажный воздух, чтобы потом задержать дыхание и ощутить телом каждое мгновение. Скай не отпускал её ни на секунду.
«А ведь это он, всё он! Всё это – благодаря ему одному!..» – мысль билась, выворачивалась наизнанку в её разгорячённой голове. Она смотрела вперёд – и всё равно видела перед глазами только его, лишь его лицо, глаза, руки. Слушала шум воды, но в воспоминаниях отпечатывалось одно: его дыхание.
«Я и Скай Гресл…»
Любите друг друга.
Любила ли?.. Либерти не знала наверняка. Но отчётливо осознавала, что своим измученным, искровавленным сердцем она действительно теперь любила многое.
Она любила Илитион, потому что им правил он.
Она любила жизнь, потому что был жив он.
Она любила…
Лодка вздрогнула. Либерти тоже. Ей показалось, что она очнулась от глубокого сна. Они причалили к пристани неподалёку от Амфитеатра Желаний, который уже успел погрузиться в свою недолгую дрёму. На город опустилось время всеобщего предрассветного затишья.
Скай помог ей выбраться из гондолы. Девушка по-прежнему пребывала в зачарованном, сладостном состоянии тумана. Она видела, как Гресл щедро расплатился с седым лодочником:
– Купи судно побольше. И не трать время на развозы Праздных, когда после торжеств они не в состоянии даже усесться в лодку. В городе есть люди, которым твоё мастерство нужнее.
Старик закивал, рассыпался в благодарностях и вскоре остался позади вместе с гондолой, пристанью и лучшими часами в жизни Либерти. На следующий день он уже хвастался перед товарищами новым парусником, не забывая приговаривать:
– Давно пора было бросать эти торжества!
– Так Праздные покровительство дают! – спорили с ним. Лодочник тихо усмехнулся в бороду:
– А влюблённые платят щедрее…
Либерти и Скай стояли на пустынной мостовой у берега. Объятия, казалось, были дольше, чем вся их прогулка. Оставляя на его губах последний – лишь на несколько часов – поцелуй, девушка призналась:
– Я бы не хотела, чтобы сегодня был рассвет.
– Вечная ночь?
– Наша ночь, – она легко пригладила пряди Гресла. Он перехватил её запястье, нежно прикасаясь губами к пальцам.
– Обещаю, – шёпот защекотал ладонь Либерти. – Скоро все ночи в Илитионе будут принадлежать нам.
Скай отпустил её руку лишь тогда, когда девушка бесповоротно в это поверила. Проводил глазами тонкий силуэт, а с его полным исчезновением вдали направился к резиденции. Прошёл за ворота, миновал сад. Там было сыро и одиноко – почти привычно.
Как бы того ни хотелось Либерти, ночь не удержалась на своём посту. В Илитионе медленно наступало прохладное утро. Ветви низких елей покачивались в такт шагов Гресла. Наконец, он оказался в резиденции. Устало выдохнул и поднялся по лестнице. В окна проникало тусклое свечение. Его путь вверх отдавался глухим стуком о мрамор.
Пройдя по коридору, президент замер. Дверь в кабинет была приоткрыта. Скай взглянул на неё с лёгким, почти незаметным удивлением и ступил внутрь. Синева на улице осветила комнату, позволяя разглядеть фигуру, сидевшую за его письменным столом. Лицо незваного гостя с пристальным выражением повернулось к Греслу сразу же, как он вошёл.