– Не слышала, чтобы он жаловался, – Мадлен не сводила с него глаз. – Арес, все мы живём хорошо… расскажите лучше о себе.
Предводитель задумчиво наклонил голову.
– Мне, в сущности, и рассказывать нечего.
– Не сомневаюсь, – прогремел вдалеке суровый голос. Все трое обернулись.
В дверях музыкального зала стоял сам Патрис Марчелло. Скрестив руки за спиной, он окидывал пронизывающим взглядом собравшихся. По ровной осанке, изумрудным глазам и благородному выражению в нём слишком легко угадывался отец Ареса. Из-за плеча мужчины выглядывало миловидное лицо Альбионы Марчелло. Тёмные волосы не могли скрыть слёзы, проступившие в её глазах при виде сына. Она была готова броситься к нему – однако Патрис остановил её одной фразой.
– Нет, дорогая.
Помолчав, он добавил:
– Пусть не думает, что все кинутся ему в ноги, как только он переступил порог.
С этими словами глава семейства кратко взглянул на Мадлен. Та виновато уставилась в окно.
– Я тоже рад видеть тебя, отец, – выдохнул Арес. Потом, уже без единого признака сарказма, он почтительно поклонился родителям.
– Оставь паясничество для своих новых друзей, – теперь пронзительного взгляда удостоилась и Рей. – Зачем пожаловал?
– Домой, – просто отозвался предводитель.
– «Домой», значит. Год назад ты говорил совершенно другое.
– Теперь мне есть, с чем вернуться.
– Неужели? Ты заимел повод для гордости?.. Однако, мне даже интересно послушать.
Он развернулся и без единого слова проследовал к дверям, ведущим в гостиную. Это дало госпоже Марчелло шанс наконец приблизиться к сыну, хватая его за руки и притягивая их к себе:
– Арес!.. Мой мальчик, скажи, это правда ты?
Она беспрестанно оглядывала его чуть огрубевшие от оружия ладони, что-то шептала и никак не желала отпускать, словно опасаясь, что предводитель Буревестников исчезнет так же неожиданно, как он и появился в доме.
– Я, матушка. Ты только не волнуйся, прошу, – он довёл её до гостиной и усадил на диван. Сам устроился напротив вместе с Рей и Мадлен.
Оказавшись подле супруги, Патрис заметил:
– Разве этот разговор не должен быть семейным?
– Он будет именно таким, – Арес перехватил запястье Мадлен, порывавшейся уйти. Альбиона, справившись с шоком, обрела вид порядочной хозяйки, как ни в чём не бывало принимавшей гостей.
– Позвольте представить вам Рейвен – мою соратницу, – кивнул предводитель, обращаясь в первую очередь к матери. Та одарила девушку благосклонной улыбкой. Стараясь не хмуриться от упоминания собственного полного имени, Рей наклонила голову в ответном жесте приветствия.
– Где же другие двое? – с резкостью в тоне поинтересовался Патрис. – Разве не хотят вернуть мне мой автомобиль?
– Прости, но он ещё пригодится нам завтра.
Марчелло-старший едва удержался от того, чтобы вскочить на ноги:
– Завтра!.. Что вы устроили, все вы?! Хотя бы понимаете, к чему это может привести?
– Например, к свободе от режима праздников, – абсолютно спокойно заметила Рей. В этом доме она была чужой, выходцем из другого мира – но для человека, привыкшего чувствовать себя чужим везде, это не играло особой роли.
Патрис смерил её нечитаемым взглядом.
– Неужели мой сын выбирал себе тех, кто будет восхвалять каждый его шаг?
– Это точно не про меня, – Рей подняла голову. – Я всегда скажу то, что думаю.
– Например? – Патрис выжидающе сверкнул глазами.
– Например?.. Вы, господин Марчелло, боитесь своего же статуса. Понимаете, что он даёт Вам право многое поменять – и сами опасаетесь этих изменений.
Глава семейства заметно побледнел.
– Ваш сын куда смелее Вас, – заключила девушка.
Патрис угрюмо молчал. Мадлен метала испуганный взгляд по комнате. Альбиона взглянула на неё и, словно спохватившись о чём-то, попросила:
– Милая, сбегай, пожалуйста, на кухню. Попроси чай – я совсем забыла подать что-нибудь к нашему столу…
– Я могу приготовить его сама, госпожа, – Мадлен поспешно поднялась с места. Альбиона кивнула:
– Как тебе будет удобно.
Но по её интонации Рей поняла: госпожу Марчелло устраивал тот вариант, при котором Мадлен пробыла бы вне стен гостиной как можно дольше.
Подтверждение этому она получила сразу же, как тонкая рука служанки прикрыла за ней дверь. Альбиона бросила на сына пронзительный взгляд, склонилась ближе и зашептала:
– Мальчик мой… Выслушай теперь моё мнение. Я не сужу тебя за тот страшный жребий, который ты вытянул сам себе. Не обижаюсь на то, что ты покинул меня и отца на долгий, полный тревог год. Но скажи, как ты мог так просто оставить эту бедную девочку?