– Альбиона, не драматизируй, – осадил её Патрис, оглядываясь на дверь.
– Как можно! Она свято верила тебе, следовала за тобой по пятам. Мечтала… А ты исчез, оставил её на наше попечение.
– Альбиона, – повторил господин Марчелло с глубоким вздохом. – Ты думаешь не о том. Кто просил её сочинять невесть что в своей полной грёз голове? Ты знаешь, она мне почти дочь. А эта боль моих глаз, которую ты зовёшь нашим сыном, любит её как родную сестру. Небеса, неужели она всерьёз мечтала о помолвке?..
– А отчего нет, Патрис? – Альбиона всплеснула руками. – Очнись же, наш сын положил конец этим предрассудкам. Если и правда, что завтра праздники станут ничем, так значит, больше не будет и Праздного статуса! И век бы мне его не видеть – я хочу только увидеть счастливыми своих детей!
– Пусть так, – вспылил Марчелло-старший. – Хорошо, пусть так! Зовите её сейчас же, и я благословлю этот брак. А потом пойду восвояси, пока меня не выгнали взашей из собственного дома!
– Никто не выгонит Вас ни завтра, ни через год, – как бы невзначай уточнила Рей. – У Вас интересное толкование слова «свобода».
Она была готова столкнуться с гневной тирадой Патриса – но тот словно не слышал её, во все глаза глядя на сына. У которого на лице было написано столько гнева, сколько Рей не видела за все злоключения в своей жизни.
– Какой, к чёрту, брак? – отчеканил он.
– Язык! – шикнул на него отец. – Новые знакомства тебе ещё и лексикон обновили?
– Да пусть так! – Арес вскочил с места. – Зато они научили меня жить по-настоящему! Свободно, не считаясь ни с кем! А ведь каждый из них называет меня своим спасением – но это они спасли меня!..
Рей смотрела на него с лёгким удивлением. И одобрением.
– Никогда, никогда я не опускался до того, чтобы роптать на родителей! Даже когда вы стёрли моё детство ради сохранения величия фамилии… Я благодарен за всё – теперь я такой, каким, кажется, стремился быть всегда. Но умоляю вас обоих, не смейте поступать так сейчас!
Он взглянул на отца:
– Ты видишь во мне преемника своих дел.
Обратился к матери:
– Ты – героя идеальной сказки, которая должна окончиться свадьбой с принцессой на радость родителям.
Тут Арес повернулся к Рей и закончил, словно сознаваясь ей в чём-то:
– Вот только я – ни то, ни другое. Я, Мадлен, все юноши и девушки Илитиона – мы всё решим сами. И я беру на своё сердце ответственность за всё, что случится сегодня на рассвете.
В повисшей тишине скрип двери прозвучал слишком громким. Мадлен, покачиваясь с чайным подносом наперевес, вернулась на своё место подле Ареса. Её преданный взгляд, обращённый только к нему, действительно не оставлял Рей других мыслей. Предводитель продолжал твёрдо смотреть отцу в глаза. У того, казалось, оставался последний аргумент.
– Твоя мать сказала, что не обижается… И всё же, ты подумал о нас? О том, что нашу династию могли сравнять с землёй, когда ты предал Праздных. И если бы не протекция господина Президента…
Арес чуть удивлённо поднял брови:
– Скай?
– И когда вы с ним успели дойти до панибратства? – нахмурился Патрис.
– Хотя бы в тот момент, когда подписывали мирный договор, – протянула Рей. Настала очередь Марчелло-старшего выразить глубокое удивление:
– Договор?.. Так значит, восстания не будет?
– Будет лишь его имитация. Но вы не должны этого пугаться. Помните, что все события этого утра пройдут под нашим полным контролем.
Мадлен сжалась от слова «восстание», но заметно воспрянула духом на последней фразе Ареса.
Патрис задумчиво уставился на стол:
– Договор… Однако, это интересно. Неужели мой сын совладал со словом не хуже, чем со шпагой?
– Он делал всё, чтобы пользоваться последней как можно реже, – Рей не понимала, как отец предводителя мог не чувствовать самой сути характера своего сына.
– Хм… Что же, признаться, я никак этого не ожидал. Значит, всё-таки слово…
Глава семейства по-прежнему выглядел хмурым – но в его голосе слишком очевидно звенела благородная гордость.
Когда они прощались спустя несколько часов, Патрис удостоил сына лишь формальным рукопожатием. Однако в его глазах светилось столько отцовской, тщательно сдерживаемой любви, что Рей решила: они побывали здесь не зря.
Альбиона обнимала и её, и Ареса. Мадлен едва сдерживала слёзы. Она вышла провожать их на крыльцо – перед тем, как шагнуть на пустынную мостовую, предводитель в последний раз стиснул ладонь девушки:
– Найди свою жизнь, Мадлен. И проживи её счастливо.
Маленький силуэт ещё долго мелькал на фоне величественного дома.
Рей и Арес выбрали дорогу, которая быстрее всего привела бы их в штаб. Небо было подёрнуто полупрозрачной голубой дымкой. Шагая с предводителем в одном темпе, девушка наблюдала покой в его зелёных глазах. Тогда Рей ясно поняла: следовать за каждым из них, колоть честными шутками, хвататься за шпагу ради их интересов – это всё, что ей было нужно. И этому она была готова посвятить всю оставшуюся жизнь. Потому что это было не служение – надёжность. Взаимное ощущение надёжности.