В груди зацарапалась горькая совесть: это были места Тео. Но даже эта неудержимая тоска стала вдруг для неё странным, но упорным вожаком. Вслед за совестью подняли шум гнев и желание мести. Она вцепилась в оба этих чувства, выжимая из них живительный, болезненный азарт.
Тусклый фонарь осветил очередную кирпичную стену. Либерти взглянула на жёлтое пятно мельком, но тут же остановилась. Она смотрела на саму себя. В полутьме широко распахнутые карие глаза темнели двумя глубокими омутами.
Стена была достаточно широкой, чтобы на ней уместились портреты четырёх человек. Гордые, полные героического вида лица Буревестников глядели чуть свысока, словно проверяя каждого прохожего на стойкость. Даже сама Либерти на пару долгих секунд стала заложницей незримого ощущения.
Это было признание в любви. Провинция выбрала их, вдохновилась ими и поклялась в вечной верности. На картине, созданной рукой неизвестного в отдалённом уголке страны, Буревестники казались ещё красивее, ещё благороднее. Ещё лучше. Свет фонаря пробегался по полным уверенности лицам. Такими их видела Республика.
Затаив дыхание, Либерти подошла ближе. Замерла около знакомой лукавой ухмылки, потянулась вверх – и накрыла руками полные смеха глаза, давая им хотя бы мгновение покоя.
– Ты простишь меня, я знаю.
– Самолюбование – это плохо, Звезда!
Девушка резко обернулась. Она не прогадала с местом: тот, кто был ей нужен, стоял перед ней в сопровождении вездесущих прихвостней. Либерти натянула на лицо равнодушное выражение и шагнула навстречу Максимилиану Солари:
– Новое слово выучил? Это не может не радовать.
Тот нахмурился:
– Чего выпендриваешься? Учти, если мы отпустили тебя в прошлый раз…
Девушка подняла руки в наигранном жесте примирения.
– Ладно тебе, это похвала. Мне как раз такой и нужен – находчивый.
– Тебе? – прыснул Солари. – Хочешь сказать, мы – на тебя работать?..
– Схватываешь на лету, – заявила Либерти. – А это радует вдвойне.
С лица Максимилиана пропала всякая весёлость.
– И давно Звезда нам правила диктует? Исчезни, и прямо сейчас. Понимаешь, а? Иначе…
Он неприятно оскалился. Либерти с хладнокровием пожала плечами:
– Как скажешь.
Держа ладони в карманах, она медленно прошла мимо шайки. Но, как только девушка поравнялась с Солари, её руки, сжимавшие бумаги, вырвались наружу. Швырнув документы прямо в его ошарашенное лицо, Либерти проследовала дальше, даже не обернувшись.
Сзади послышались крики и возня. Кажется, кто-то из банды кинулся было за ней в погоню…
– Стоять! – рявкнул Максимилиан. Пытаясь сдержать себя от довольной улыбки, девушка оглянулась. Команда вожака действительно предназначалась нескольким из шайки, кто бросился следом за Либерти. Сам же Солари и думать забыл об оскорблении. Его вытаращенные глаза выводили зигзаги по гвардейскому рапорту:
– Роберт Роуз?..
– Остальное объяснить, или сам додумаешься?
Максимилиан с жутковатым благоговением свернул листы бумаги, надёжно пряча их за пазуху.
– Хм… и впрямь наследница? – он оценивающе оглядел девушку, и в болотных глазах зажёгся незнакомый ей огонь. – Его дочь!..
– Потом дифирамбы сочинять будешь. Для вашей компании есть особое поручение, – Либерти усмехнулась. – Или можете продолжать уносить ноги от местных.
Эпизод с Торой отозвался на лице Солари скривившимися губами. Шайка заинтересованно подтянулась поближе к девушке. Максимилиан, колебавшийся ещё секунду, без особого огорчения сдался:
– Валяй, Звезда.
Либерти кивнула на свёрток под его рубашкой:
– Сделаете так, чтобы к рассвету об этом узнали все?
– А то! – Солари расправил плечи. – Скорости южным пройдохам точно не занимать.
Банда воодушевлённо зашумела.
– Вот и поглядим, – Либерти скрестила руки на груди. – Эта лодка с названием «Илитион» уже давно заскучала. Я жду, что вы все расшатаете её.
– Грандиозно, – присвистнул Максимилиан. – Но тебе, Звезда… чёрт, а ведь я и правда ей верю, вот идиот!
Толпа «идиотов» радостно приветствовала дочь Безымянного Роберта.
– Ну хорошо, – успокоив шайку, продолжил Солари. – А что на рассвете?
– Встречаемся у моста, который год назад подорвал Истребитель. Дальше – узнаете.
Лица членов банды исписал дикий азарт.
– Последний вопрос, наследница Безымянного. Повеселиться-то нам можно? А то Праздные так и не узнают, что их свергают!
– Это как нельзя приветствуется, – кивнула Либерти. – Я жду всех вас, Солари. Жду с толпами, с тысячами людей.