Они не слышали ничего. Не подчинялись никому. И ничто не смогло бы их остановить. Ощетинившаяся, колючая толпа наступала прямо на сцену, на маленький фургон, на Эмила и погребала всё на своём пути. Треск, хруст, скрежет оглушали площадь, навеки впиваясь в память мальчика. Он не знал, что есть такая музыка. И мечтал бы не слышать её и дальше.
С того момента прошло уже несколько часов, но юному Флаттеру показалось, что всё это случилось с ним за считанные мгновения. Завидев толпу, мистер и миссис Стилл переполошились. Отцепили фургон – Эмил решил, для того, чтобы всем вместе уехать как можно быстрее. Он стал лихорадочно пересчитывать в голове артистов – смогут ли они уместиться в одну машину?.. И в тот момент, когда мальчик уже мысленно дошёл до Элио и себя, раздался рёв мотора: автомобиль сорвался с места, унося беглецов от своих названых детей.
– Приплыли, – услышал он за спиной голос Азалии.
Испугавшись ещё сильнее, Эмил поспешно кинулся к Элио. Тот прижал его к себе, помогая заглушить жуткую мелодию толпы. Он о чём-то разгорячённо спорил с остальными. Кажется, Конан предлагал какое-то решение. Музыканту же оно не нравилось.
– Идите, – подытожил он. – Без меня и мальчика.
– Ну и команда, – фыркнула Азалия. – Хотели же держаться вместе!
– Да, – кивнул Элио. – Я и держусь. Его мама – здесь. Сам Эмил тоже останется здесь. А я всегда буду с ним. Вы же – решайте сами.
– Ты из нас виноватых не делай! – закипела Дженни. – Теперь где угодно будет лучше, чем здесь.
– Поэтому я и предложил свой вариант, – пожал плечами Конан. – Раз праздников больше нет…
Он оглянулся на людской поток, который подбирался всё ближе.
–… то и нам в Илитионе больше делать нечего. А если человек чего-то стоит, он нигде не пропадёт.
– Так к чему тогда бежать? – вопрос Элио поставил фокусника в тупик. Азалия тут же пришла Конану на помощь:
– Да чего ты пристал?! Хотим – и бежим! Напомнить тебе, как только что поступили наши дорогие родители? А я их даже не виню. Кажется, пора и правда подумать о себе любимой… Конан, как быстрее всего пройти к границе?
– Идём, – кивнув Элио на прощание, фокусник увлёк Азалию и Дженни за собой. Эмил изумлённо смотрел, как их фигуры поспешно отдалялись от площади и вскоре растворились вдалеке навсегда.
– Почему они не сказали мне «пока»? – он поднял глаза на музыканта.
– Слишком торопятся, – тот подхватил с земли гитару и сильнее сжал ладонь мальчика. – И мы с тобой тоже не будем терять время.
Вскоре Центральная площадь Зоннебурга осталась позади. Быстро семеня ногами, Эмил успел оглянуться только один раз – и увидел, как старый серый фургон, столкнувшись с толпой, покачнулся, повалился набок и остался под ногами людей грудой кривых досок.
Дальше всё было, как в тумане. Они чудом добрались до столицы – но, казалось, здесь всё было ещё страшнее. Потоки людей наводняли улицы, сливались в единую, грозную стихию, кричали непонятные мальчику фразы. Он так и не решил, что именно происходило в городе, но запомнил одно единственное, жуткое слово, начинавшееся с буквы «Р».
Когда две толпы прямо перед ним вдруг вцепились друг в друга, как бездомные собаки, желавшие загрызть свою помеху, Эмил решил, что не любит эту букву. Ему вдруг не понравилось, что на неё оканчивалась его фамилия.
Но в полном имени, которое беспрестанно срывалось с губ обезумевших людей, «Р» встречалась целых два раза. Она рычала вместе с толпой, прокатывалась по улицам волнами и разбивалась алыми пятнами о фасады. И даже зеваки, теснившиеся у стен, мало по малу оказались захвачены в это бурное течение. Одни примыкали к нему добровольно, других сносили с ног, топтали в неистовом движении вперёд и оставляли корчиться, задыхаться на мостовых. А Эмил, продолжая пробираться вслед за Элио сквозь оглушающий кошмар, никак не мог понять, откуда он знал это сводившее всех с ума имя.
Казалось, музыкант искал для них обоих укрытие. Вот только в Илитионе больше не было спокойных мест. Страна ходила ходуном, гудела и стонала. Они кинулись было к какой-то покосившейся двери, но Элио тут же отпрянул назад, притянул Эмила к себе, накрывая своим телом – и тут в глаза мальчика впилась яркая вспышка. Вслед за ней раздались грохот и возмущённое бренчание стукнувшейся о землю гитары. Эмил вдохнул клубы грязной пыли и закашлялся.
– Бежим отсюда! – он высвободился из защитной хватки, подхватил инструмент и хотел было взять музыканта под руку, но детская ладонь вдруг сжала лишь холодный воздух.