Эмил пел уже в полный голос, со всей смелостью своих последних выступлений. Когда колыбельная закончилась, он начал её заново, затем ещё раз, затем от последнего к первому куплету… Где-то впереди задрожали стены. Мальчик играл, бережно обнимая гитару. И тут к его голосу присоединился ещё один. Взрослый, чуть осипший. Но такой же тонкий и ласковый, как раньше. Не давая этой счастливой иллюзии рассеяться, Эмил запел с ним в унисон.
Но голос не спешил исчезать. Напротив, он становился всё громче и громче, словно двигался мальчику навстречу, подбираясь ближе. Эмил не выдержал и открыл глаза.
– Мама!
Мелодия оборвалась только теперь. Она стояла перед ним и дарила самую тёплую улыбку. Длинные рыжие локоны развевались за спиной. Она вернулась из совершенно чужого места – но пахла уютом, бесконечной заботой. Домом. Он выронил гитару и кинулся к ней.
– Мамочка!
Обнял руками родную шею, укрыл лицо её волосами. И остался так надолго, не желая отпускать её даже на мгновение.
Их быстро оглядела другая пара карих глаз. И тут же отвернулась, устремляясь к огненным разводам на земле.
Леона ещё раз крепко сжала сына в объятиях, а потом выпрямилась и положила его ладонь в свою.
– Идём, милый.
– А куда? – он поднял гитару, не расставаясь с ней и теперь.
– Домой.
– Но… разве…
– Ты и есть мой дом, Эмил, – она одарила его мягким светом глаз. – Остальное неважно. Мы вернёмся в Зоннебург, а там – увидим. Но обещай, что сыграешь мне ещё раз.
И мальчик дал вторую за этот день клятву. Солнце осветило две рыжие макушки: силуэты, ставшие одним целым, покидали истерзанное сердце столицы Илитиона.
Пока страна медленно накладывала на себя руки, они продолжали брести домой.
Глава 37
Либерти толкнула ногой остатки двери и шагнула внутрь. Проводив взглядом Леону и Эмила, она сама не понимала, зачем направилась в бесконечные ряды холодных решёток. Заключённых освобождал Солари. Далеко не все были столь же тихими, как миссис Флаттер. Максимилиан с разной долей успеха усмирял их, склоняя на сторону восставших. Либерти шла дальше по тёмному коридору без особой цели. Гвардия всё ещё не была разбита. Позорный приказ Гресла больше не оберегал девушку. Забываться было опасно, но она продолжала свою странную прогулку, не видя ничего перед собственными глазами.
– А мне не хочешь помочь, неугомонная?
Либерти резко обернулась на голос.
– Тео!
Это действительно был он. Потрёпанный, уставший, но всё такой же живой. С сияющей сквозь решётку довольной ухмылкой. Девушка бросилась к нужному замку и выпустила друга наружу.
– Чёрт возьми, Тео!.. – она тут же кинулась к нему, стискивая в объятиях. – Ты хоть знаешь, что я уже похоронила тебя?
– Что, даже без почестей? – его лёгкий смех защекотал её щёку и волосы. – Нет уж, я так просто бы не дался!
– Тогда – как же ты…
– Признаюсь, история весьма увлекательная.
Его разбудили страшный грохот и звон стекла. «Это точно не наши», – быстро сообразил Тео, соскальзывая с кровати и успевая подхватить спичечный коробок. Шагнув в коридор, он различил доносившиеся со стороны кухни чужие голоса.
– Либерти, подъём!.. – шикнул Айви, врываясь в её спальню, и тут же в недоумении застыл. В комнате никого не было. Из коридора послышались отчётливые шаги.
– Интересно выходит, – пробубнил Тео. – Меня один на один с голубыми воротниками бросили?.. Ладно, жаловаться не буду.
Он рванул прочь из спальни.
– За ним! – прозвучал прямо над ухом приказ капитана Гвардии.
«Ба, сама элита пожаловала!.. Придётся на крайность пойти».
И Тео впервые за всё время жизни в штабе распахнул входную дверь.
– А ну встаём! – рявкнул он. – И бегом отсюда, если не хотите на воздух взлететь!
Его голос разнёсся вниз по этажам. Сам Тео ринулся следом, уводя гвардейцев за собой. Перепуганные обитатели дома выскакивали из своих квартир, и вскоре лестницу заполонила толпа. Улучив момент, Айви юркнул в одну из распахнутых дверей, запутывая следы. Не теряя времени, бросился к окнам и выбрался наружу. Вскоре он уже стоял на куполе крыши, шаря руками по её поверхности:
– Давай же… Ну где ты?
Гвардия уже окружила здание снаружи. Ещё минута – и они бы поняли свою оплошность. Тео нащупал скрытый в досках толстый фитиль:
– Есть!
Чиркнул спичкой и кинулся к самому краю крыши.